официально именовался специальным уполномоченным Геринга по вооружениям, a Zentrale Planung формально работал с благословения Геринга. С учетом этого факта реальное значение Zentrale Planung состояло в том, что он действительно собирался на регулярной основе, тем самым приобретя подлинную институциональную легитимность, в то время как его процедуры становились все более формализованными, а его работа – все более упорядоченной. Всего с 27 апреля 1942 г. до конца войны Zentrale Planung собирался 62 раза. Пятьдесят два из этих заседаний состоялись на протяжении первых 20 месяцев существования комитета, с апреля 1942 г. по конец 1943 г., примерно раз в десять дней, и это сделало Zentrale Planung истинным руководящим органом немецкой экономики военного времени.
В то время как на Zentrale Planung была возложена ответственность за организацию снабжения сырьем, производство вооружений в секторе Шпеера и до, и после февраля 1942 г. контролировалось системой комитетов, созданных Фрицем Тодтом после «кризиса боеприпасов» 1940 г.[1754] За работу этих комитетов в Министерстве вооружений отвечало так называемое техническое управление (Technisches Amt). Его главой был Карл-Отто Заур (1902–1966). Любые идеи о том, что министерство Шпеера являлось царством «неидеологизированной эффективности», становятся абсурдными в свете ключевого положения, которое занимал в нем Заур. Он представлял собой живое воплощение «инженера-политика». Этот бывший служащий сталеплавильной фирмы Thyssen вступил в партию в 1920-е гг. К концу 1930-х гг. он сделал карьеру в Национал-социалистической лиге германских технических работников и стал заместителем Фрица Тодта. После его гибели Заур быстро наладил тесные рабочие взаимоотношения со Шпеером. И он оставался цепным псом Министерства вооружений до самых последних дней войны. К тому времени Заур стал известен всей германской промышленности как прямолинейный и вспыльчивый грубиян, не останавливавшийся перед рукоприкладством. Известен как минимум один случай, когда Заур во время посещения завода лично набросился с кулаками на группу недовольных рабочих[1755]. В свою очередь, Шпеер не скрывал своего восхищения Зауром и даже любви к нему. И потому совершенно естественно, что Гитлер, разочаровавшись в Шпеере в апреле 1945 г., в своем завещании назвал Заура преемником Шпеера в должности министра вооружений.
Комитеты Заура представляли собой ключевую организационную структуру в сфере производства вооружений и в то же время играли роль ключевых звеньев между властями Рейха и германской промышленностью. После того как Вальтер Роланд в конце ноября 1941 г. вернулся из своего апокалиптического турне по Восточному фронту, в правлениях рурских компаний воцарились мрачные настроения. Этот кризис, несомненно, подорвал уверенность даже наиболее лояльных лидеров деловых кругов в нацистской Германии. Для некоторых, включая Вальтера Борбета из Bochumer Verein, первое поражение Германии оказалось слишком сильным потрясением. Борбет, прежде известный как один из наиболее восторженных сторонников перевооружения, 4 января 1942 г. был найден мертвым в своем кабинете. Однако большинство руководителей немецкой промышленности еще теснее сплотились вокруг режима. В 1939 г. элита страны была расколота, но первые яркие успехи вермахта в значительной степени сгладили эти противоречия. Чувство эйфории и безграничных возможностей, воцарившееся после поражения Франции, порождало такое стремление отождествлять себя с Гитлером и с его режимом, которого не наблюдалось ни до, ни после[1756]. В отличие от нападения на Францию в мае 1940 г., которого ожидали со страхом и трепетом, вторжение в Советский Союз сопровождалось самыми радостными предчувствиями. Начиная с осени 1940 г. грядущая кампания не была ни для кого секретом в Берлине. Сотрудники генерала Томаса регулярно встречались с представителями ведущих немецких корпораций, знакомыми с советскими реалиями. Своими знаниями об СССР поделились IG Farben, Siemens и AEG. Дело доходило до дискуссий о том, какие именно советские заводы достанутся тем или иным немецким фирмам[1757]. И после начала вторжения сотрудничество немецкого бизнеса с оккупационными властями лишь окрепло.
