Эту империалистическую эйфорию подпитывал и золотой дождь первых военных лет. Промышленный бум, после 1933 г. организованный нацистским режимом, продолжался, не снижая темпов, и в 1940-е гг. Отрасли, связанные с войной, были завалены заказами, промышленные инвестиции достигли рекордных уровней, а начиная с лета 1940 г. наблюдалось заметное оживление и в сфере прибыльных экспортных заказов. Разумеется, предприниматели не одобряли бюрократизм военной экономики, контроль над ценами, борьбу за доступ к сырью и дефицит квалифицированной рабочей силы. Тем не менее в 1940 г., благодаря мощному внутреннему спросу, прибыли взлетели до беспрецедентных высот[1758]. И с точки зрения того, как распределялось влияние в рамках гитлеровского режима, несомненно, показательно, что двое партийцев, осмелившихся бросить наиболее откровенный вызов интересам деловых кругов – Пауль Вальтер в угольной промышленности и Йозеф Вагнер как комиссар по контролю над ценами – в 1941 г. были бесцеремонно отправлены в отставку. Более того, несмотря на то, что зимний кризис 1941/1942 г., безусловно, стал глубоким потрясением для немецкого общества, неожиданное возрождение Красной армии свидетельствовало и о том, что отныне война является вопросом жизни и смерти. Поражение означало бы не только национальное унижение и ликвидацию гитлеровского режима. Отныне над Германией нависал ужасный призрак сталинизма – а ни одна группа не имела больше оснований для того, чтобы бояться советской победы, чем вожди германского бизнеса.
Организационным выражением этого окрепшего альянса между режимом и германскими деловыми кругами стало расширение созданной Тодтом системы индустриальных организаций, произошедшее в декабре 1941 г. – мае 1942 г. Тодт уже в начале декабря объявил о реорганизации структуры его комитетов. В дополнение к уже существовавшим главным комитетам по боеприпасам, вооружениям, танкам и электронному оборудованию он создал главный комитет по общей материальной части вермахта
