На самом деле потребовалось еще почти два года, чтобы покончить с Третьим рейхом. В Италии боевые действия затянулись до самого конца войны. Кровопролитие на Восточном фронте достигло кошмарного пика в первые недели 1945 г. Королевские ВВС ночь за ночью предпринимали все новые и новые попытки, но в 1943 г. им еще раз удалось устроить огненный шторм только 22 октября в Касселе[1898]. Там погибло б тыс. человек, что составляло даже несколько большую долю населения, чем в Гамбурге. 8 тыс. человек потеряло зрение из-за воздействия дыма и огня; 123800, или 62 % населения, осталось без крова. Выпуск танков «Тигр» и тяжелых 88-мм противотанковых орудий был отброшен на много месяцев назад. Однако после этого Королевские ВВС отвлеклись на бесплодные попытки повторить в Берлине то, что они сумели сделать в Гамбурге[1899]. Несмотря на очевидную привлекательность Берлина как цели, он имел намного большие размеры, чем любой из городов Рура, и находился на самом пределе досягаемости британских бомбардировщиков. Более того, в индустриальном плане Берлин был далеко не такой многообещающей целью, как Рур. Конечно, нельзя сказать, что Берлин не был важным центром производства вооружений. Но он в первую очередь являлся центром сборочных производств в противоположность Руру, снабжавшему почти всю Германию такими важнейшими видами сырья, как уголь и сталь[1900]. Разрушение Рура и тех магистралей, которые соединяли его с остальной Германией, в потенциале могло привести к остановке производства по всей стране. В ходе непрерывных налетов на Рур в 1943 г. бомбардировочные силы Королевских ВВС понесли ужасающие потери. Почти 4 тыс. экипажей погибли или попали в плен, было сбито или разбилось 640 бомбардировщиков. Однако несмотря на этот страшный ущерб, благодаря росту производства на британских авиационных заводах бомбардировочная авиация Королевских ВВС с февраля по август 1943 г. лишь выросла в числе[1901]. Рур являлся уязвимым местом, а кроме того, в 1943 г. он находился в пределах досягаемости Королевских ВВС. Неспособность развить и закрепить первоначальные успехи стала трагической оперативной ошибкой. Надвигающаяся катастрофа, которую Шпеер и его присные явно ожидали летом 1943 г., отодвинулась еще на год.
Таким образом, задним числом становится ясно, что с Третьим рейхом еще не было покончено. Однако невозможно преувеличить влияние, оказанное июльскими событиями 1943 г. на современников. Даже самые неистовые сторонники Третьего рейха едва ли могли отрицать, что «конец близок». Ганс Керль столкнулся с этим непреложным фактом в первую ночь гамбургской катастрофы, когда его разбудил звонок от его близкого сотрудника гауляйтера Карла Кауфмана, умолявшего его ускорить доставку нескольких поездов негашеной извести, необходимой для того, чтобы быстро избавиться от десятков тысяч трупов[1902]. После того как Керль поспешил в министерство и там ему сообщили о масштабах катастрофы, его постигло временное помутнение рассудка. Впервые за несколько лет этот маньяк-трудоголик был вынужден вернуться домой и там несколько часов бродил по саду в прострации. Неудивительно, что по мере поступления вестей из Гамбурга гестапо докладывало о потрясении и смятении, ощущавшихся по всей стране. Панику усиливало и неожиданное смещение Муссолини. СД отмечала, что члены партии перестали носить партийные нарукавные повязки на публике и что люди по возможности избегали приветствия «Хайль Гитлер!»[1903]. Шпеер обнаружил, что даже аудитория, состоящая из партийцев, уже не реагировала должным образом на его похвальбы об «оружейном чуде»[1904]. Согласно донесениям СД, среди вождей промышленности уже не было никого, кто бы верил в возможность победы Германии[1905]. Однако признавать это публично было чрезвычайно опасно.
