Нацистское руководство ответило на упадок духа целенаправленной эскалацией насилия[1906]. 24 августа 1943 г. во главе Министерства внутренних дел встал рейхсфюрер С С Генрих Гиммлер. К концу года гауляйтеры – региональные боссы Нацистской партии – формально получили полномочия по надзору за местными органами власти. Партия и государство все сильнее сливались воедино, и тон задавала именно партия. Усилилась политизация судебной системы, с начала войны принимавшая все более агрессивные формы. К 1943 г. суды осуждали на смерть за пораженчество и саботаж примерно по сотне немцев в неделю. Даже видные предприниматели не могли считать себя в безопасности. Более того, Генрих Гиммлер и гестапо взяли за правило подвергать буржуазных пораженцев особенно жестоким репрессиям. Осенью 1943 г. за пораженческие разговоры были арестованы и казнены двое старших управляющих отделений
Разумеется, Шпеер осознавал всю серьезность ситуации. 29 июля 1943 г., во время очередного заседания
Думать о приросте производства мы сможем лишь в том случае, если удастся прекратить вражеские воздушные налеты. Однако если налеты будут продолжаться в тех же масштабах, что и прежде, то они
Некоторые члены германского руководства восприняли этот совет буквально. 18 августа 1943 г. совершил самоубийство Ганс Иешоннек, начальник штаба люфтваффе и человек, несший самую непосредственную ответственность за ведение Германией воздушной войны[1910]. Эрхард Мильх, полностью утратив самообладание, заявил в присутствии гауляйтеров, министров и высокопоставленных должностных лиц: «Мы проиграли войну! Однозначно проиграли!». Гитлер был вынужден поручить Геббельсу сделать с ним то, что называлось инъекцией цемента[1911]. В свою очередь, Шпеер отказывался поощрять какие-либо пораженческие настроения. Летний кризис 1943 г. дал ему возможность расширить полномочия своего министерства и мобилизовать еще больше ресурсов для военной экономики[1912]. До этого момента ответственность за поставки сырья и право контроля над теми фирмами, которые не находились в ведении вермахта, принадлежали гражданскому Министерству экономики. Цель Шпеера заключалась в том, чтобы мобилизовать для военной экономики сотни тысяч дополнительных работников, тщательно «прочесав» гражданский сектор.
За день до налета на Гамбург Шпеер встретился с Гансом Керлем, к тому времени вставшим во главе гражданского Министерства экономики, чтобы обсудить с ним условия слияния. Керль был безжалостным нацистом. Однако в то же время он был хорошо информированным и независимо мыслящим человеком. Многие годы причастности к нацистской индустриальной политике сделали его одним из самых активных критиков шпееровской пропаганды. Керль видел рождение и смерть Четырехлетнего плана. Болтовню Шпеера об оружейных чудесах и его управленческий стиль «организованной импровизации» он считал пустой тратой времени[1913]. Как человек, наиболее тесно связанный с техническими моментами нормирования сырья, Керль был слишком хорошо знаком с реальными проблемами, ограничивавшими военный потенциал Германии. Когда Шпеер высокомерно потребовал, чтобы Керль и все его ведомство перешли в подчинение к Рейхсминистерству вооружений,
