Тем не менее было бы ошибкой судить об индустриальной политике министерства Шпеера на последних этапах войны, исходя из провала программы строительства подводных лодок XXI серии и конфликтов с верфями[1950]. Да, нельзя сказать, что другие чудо-программы 1943–1945 гг. сумели сколько-нибудь более серьезно повлиять на исход войны. Однако трудно найти какую-либо иную отрасль, в которой отношения между режимом и немецкими деловыми кругами испортились бы так сильно, как в кораблестроении. Напротив, ракетная программа и программа строительства реактивных самолетов отличались непрерывным укреплением связей между оружейной промышленностью Альберта Шпеера, системой рабского труда, созданной Генрихом Гиммлером, и ведущими промышленными фирмами Германии. Подобно подводным лодкам XXI серии, произошедшее в 1943 г. неожиданное ускорение программы по строительству ракет Фау-2 явно было демонстрацией силы со стороны Шпеера, а Фау-2 тоже представляла собой реакцию на неудачу. В данном случае немецкое руководство изыскивало возможности для наступательного ответа на британские и американские бомбардировки. Люфтваффе не сумели разработать собственный тяжелый бомбардировщик, но даже в том случае, если бы Не-177 оказался более удачной машиной, у немецкой промышленности не хватило бы ресурсов для того, чтобы содержать такие же воздушные армады, которые имелись у Великобритании и США. Напротив, созданная Вернером фон Брауном ракета А4 (Фау-2) обещала стать средством нападения, против которого не существовало эффективной защиты. Однако с технологической точки зрения это был чрезвычайно рискованный проект. К тому же с самого начала было неясно, сумеет ли Германия построить достаточное число ракет для того, чтобы нанести по Великобритании действительно решающий удар. Летом 1942 г., когда ракета фон Брауна впервые стала предметом серьезных дискуссий, Гитлеру хватило здравого смысла, чтобы счесть этот проект фантастикой[1951]. Однако ракета А4, как армейская разработка, находилась целиком в сфере ответственности Шпеера. По этой причине он был более чем заинтересован в том, чтобы содействовать ее разработке, так как это позволило бы взять верх над люфтваффе. Характерно, что решение о крупномасштабном производстве ракет было принято в январе 1943 г. на фоне катастроф в Сталинграде и Северной Африке. В знак своих серьезных намерений Шпеер отдал приказ о создании специального комитета по ракетам, во главе которого был поставлен Герхард Дегенкольб, герой чрезвычайной программы 1942 г. по строительству локомотивов[1952]. Решение переходить к массовому производству было подтверждено в марте после успешных огневых испытаний. Наконец, в июле 1943 г. Гитлер так называемым Декретом А4 присвоил этому проекту высший приоритет. В рамках его выполнения Шпеер получил право реквизировать ресурсы даже у люфтваффе. В этом смысле ракетная программа стала идеальным наследником танковой программы «Адольф Гитлер», которая после поражения под Курском во многом утратила свой глянец. Наряду с подводными лодками планы по строительству Фау-2 представляли собой сверхприоритетную программу, в которой Шпеер крайне нуждался страшным летом 1943 г. для того, чтобы его бюрократическая империя не утратила импульса к экспансии. В последние годы войны программа А4 превратилась в крупнейший отдельный военно-промышленный проект нацистского режима, обошедшийся в 2 млрд рейхсмарок – огромная цена для оружия, которому удалось лишь разрушить некоторое число случайных домов в пригородах Лондона и Антверпена.
