Цена разрушения полностью

Разумеется, мы не собираемся отрицать, что Шпеер и Мильх сумели обеспечить прирост производства вооружений. Он был вполне реальным. Но не менее реальным был и стратегический провал этих усилий. Сущность игры Гитлера в декабре 1941 г. сводилась к выигрышу времени. После объявления войны Соединенным Штатам необходимость решительной победы над Красной армией стала как никогда злободневной. В этом важнейшем отношении Министерство вооружений Шпеера не справилось со своей задачей. В 1942 г., когда были получены первые серьезные итоги «оружейного чуда», советская экономика благодаря решительной мобилизации ресурсов существенно превосходила немецкую объемами производства. Советскому

Союзу не удалось сохранить это первенство. К 1944 г. Германия догнала его и опередила. Но как было известно и в Советском Союзе, и в Германии, исход войны на Восточном фронте определили летние, осенние и зимние бои 1942–1943 гг. И в этот решающий период превосходством обладали советские заводы. Это окно возможностей было столь важно потому, что на протяжении большей части 1942 г. британские и американские наступательные операции против Третьего рейха носили лишь маргинальное значение. Но к осени 1942 г. ситуация изменилась. Британский и американский перевес в ресурсах сперва дал о себе знать в Северной Африке и Средиземноморье, затем обеспечил разгром флота подводных лодок, а начиная с весны 1943 г. вылился в непрерывные воздушные бомбардировки. Это открытие серьезного «второго фронта» в сочетании с отстранением Муссолини от власти в июле 1943 г. произвело поистине драматический эффект. Вследствие разрушений, произведенных британскими и американскими бомбардировками за шесть месяцев 1943 г., Шпееру не удалось совершить новых «оружейных чудес». Немецкий тыл страдал из-за серьезного упадка морального состояния. К июлю 1943 г. война была явно проиграна.

Последнее, знаменитое ускорение производства вооружений в 1944 г., на котором главным образом основывается репутация шпееровского Министерства вооружений, происходило среди разгула апокалиптического насилия, стоившего жизни миллионам людей и опустошившего значительную часть Европы. Кровожадные практики эсэсовского полицейского государства стали применяться непосредственно в военной экономике сперва на заводе Mittelbau, а затем и взявшим их на вооружение «Истребительным штабом». В первой половине 1944 г. на немецких заводах удалось собрать десятки тысяч устаревших истребителей, мобилизовав все доступные материалы и рабочую силу, прибегая к ничем не ограниченным репрессивным мерам и используя любые возможности для экономии за счет роста масштабов производства. Летом 1944 г. Шпеер и «Истребительный штаб» поддерживали по телефону непрерывный контакт с перронами Аушвица, на которых эсэсовцы производили сортировку венгерских евреев – последней крупной группы, которую ждали газовые камеры. В смертоносной сырости и мраке подземных заводов Ганса Каммлера Третий рейх предпринял последнюю тщетную попытку сравняться с американцами в сфере массового производства.

Гитлер предсказывал, что если Германия не одержит верх над врагами, то ее постигнет национальная катастрофа, какой еще не было в современной истории. Начиная с 1942 г. он и его соратники – среди которых главную роль играл Альберт Шпеер – вели Германию прямо к этой катастрофе. Даже в наше время размышления об ущербе, понесенном по вине гитлеровского режима и его бесполезной войны, остаются занятием почти невыносимым. С тех пор прошли десятки лет, но память о вреде, причиненном европейскому населению, материальной стороне повседневной жизни и самой идее европейской цивилизации, все еще достаточно сильна для того, чтобы вызвать чувство отчаяния, гнева и возмущения – причем не только у жертв Германии. Обзор этих ужасов здесь неуместен. Но поскольку историкам экономики удается делать так, что катастрофы, подобные той, которую Германия навлекла на себя в 1945 г., не отражаются на долгосрочной траектории экономического роста, имеет смысл уделить этой теме немного внимания.