Чени, - с легким вздохом отозвалась она, - я Чени, твоя чакчан, твоя любимая... Ты говорил мне мне много, много нежных слов, и лучше, если ты их поскорее вспомнишь... Что до остального, Джен, то гут ты ошибаешься. Не людьми ты правил, а народами, и битв в твоей жизни было больше, чем шерстинок в шкуре ягуара.
Джумин беспомощно развел руками.
- Но я не помню этого, Чени, и не знаю, кому верить. Ты говоришь одно, Никлес - другое... Катри Джума велел, чтобы мне открыли правду... правду о том, что я проспал три с лишним десятилетия... Если это верно, как я мог повстречаться с гобой сорок лет назад? Как мог любить женщину, которой не было тогда на свете? Как?
- Ты встретил меня гораздо раньше, дорогой, - услышал он в ответ. - А Катри... старый лис Катри не сказал правды ни тебе, ни мне. Очень осторожный и очень, очень хитрый! Я не сумела с ним договориться. Он только намекнул, что ты в Куате, и там мы тебя и искали. В Северном Куате!
- Мы? Кто это - мы?
- Я, Ро Новара и Умма Зия, его возлюбленная... Их ты тоже не помнишь?
- Нет. Великие боги, я в первый раз слышу эти имена!
- Невара много лет был твоим помощником и другом, как и Умма, - пояснила Чени. Глаза ее стали грустными. - Но Умма уже умерла... умерла, хотя мы надеялись...
- Погоди, - прервал ее Джумин. - Этот Невара, с которым я был знаком много лет... Много - это сколько?
- Больше столетия. Намного больше. Кажется, ты удивлен?
- Мое удивление равно твоей красоте, - сказал Джумин. - Но красота - вот она передо мной, а прожить много больше столетия никак нельзя. Сказано в Книге Тайн: каков срок человеческой жизни?.. тридцать лет, и еще тридцать, и, быть может, еще десять... Ну, в нынешние времена - двадцать или чуть больше. А ты говоришь...
- Говорю не я. Книга Тайн продолжает говорить: вы же, избранники богов, будете одарены годами вдвое и втрое против других людей, - молвила Айчени. - Помнишь, что там дальше, Джен?
Он медленно кивнул.
- Помню, Чени, но избранником богов себя не ощущаю. Я обычный человек, не сказочный долгожитель. Я даже не уверен, что такие были - в те легендарные времена, когда...
-... когда Дженнак Одиссарский и тидам О’Каймор переплыли Океан Восхода, - закончила Чени. - Я понимаю твои сомнения, милый. Не всякий знает, кто он есть на самом деле. Я сама этого не ведала, и Невара тоже.
Иллюминатор заволокло белым облачным туманом - лайнер начал подниматься. Должно быть, пассажиры насладились видом озера, подумалось Джумину, но эта мысль не вызвала никаких ассоциаций. Чени утверждает, что он жил на берегах Байхола... Когда? Очевидно, в том же сновидении, где встретился с нею, с Неварой и другими неизвестными ему людьми. Но если все это не было сном, тогда...
- Ты должна многое мне объяснить, - произнес Джумин.
- Я это сделаю. Жди меня в Куате, милый, я прилечу через несколько дней. Нам хватит времени для разговоров.
- Почему не сейчас?
Айчени опустила взгляд, ее щеки порозовели.
- Потому, что слова лучше убеждают, когда я могу прикоснуться к тебе. И еще потому, что я виновата... Я обещала, что никогда тебя не покину, и не выполнила обещания! Это я тоже должна объяснить. А ты...
- Я все позабыл. — Джумин улыбнулся. - Видишь, в моем положении есть преимущества - можно не вспоминать о твоей вине. Если она и вправду была.
Долго, долго они глядели друг на друга. Потом Айчени сказала:
- Кто же знал, мой сахем? Я ведь думала, что сроки исполнились, и я умираю...
- Я рад, что ты жива, - ответил Джумин.
Ее лицо исчезло с экрана, сменившись зеленой равниной Сайберна. Здесь стояла ранняя осень, и деревья еще сохраняли летний наряд - ни багрянца, ни золота не мелькало в их кронах, а луга и сады, окаймлявшие Тракт Вечерней Зари, все еще казались яркими и свежими. Должно быть, к жителям Сайберна, изломщикам, дейхолам и китанам, осень была щедра, наделяя их своими богатствами, ягодами и орехами, медом п плодами. Но за первым осенним месяцем название сохранилось злое, пришедшее еще из древней Эйпонны - Месяц Войны. В странах, лежавших около моря Ринкас, па Перешейке п по берегам Океанов Восхода и Заката было теплее, чем в Россайнеле и Сайберне, маис вызревал там дважды за летние месяцы, и когда собирали зерно и плоды, забивали быков, ставили вино и пиво, серп, мотыга и давильный пресс сменялись мечом п копьем. В этой традиции был смысл, подтвержденный Чилам Валь: боги пе запрещали воевать, если уж людям так хотелось. Но хорошо сражаются лишь сытые воины - это вожди и иакомы знали и без божественных советов.
