Отложив письма, наш герой вернулся к обдумыванию того, как ему лучше всего решить обрисованную вчера Логгином Петровичем Гейденом задачу. Сил ему выделялось теперь более чем достаточно: помимо остающейся под его непосредственной командой «Лизетты», в его распоряжение поступали все десять канонирских иолов флота, а это сила, с которой в шхерах вынужден считаться даже линкор. На каждом иоле установлено по самой мощной во флоте длинной тридцатидвухфунтовой пушке, способной сокрушать борта самых больших кораблей, которые, в свою очередь, будут в шхерах почти неподвижными огромными мишенями. Сами иолы, являясь небольшими парусно-гребными судами, напротив, в указанных обстоятельствах практически неуязвимы для ответного огня. А ведь кроме иолов ему подчинены ещё и два палубных бота, три вооружённых пушками баркаса, два катера и два транспорта для снабжения. Впрочем, рассматривать баркасы и катера как боевые суда не приходится. Скорее они нужны для выполнения официально главной и по настоящему важной, хотя для него и второстепенной задачи описи архипелага.
На этот раз, как и много раз прежде, начальство решило запутать вероятных шпионов и в качестве главной и единственной задачи в официальном приказе обозначило второстепенную. Куприянов, кстати небезосновательно, думал, что это общая практика. Ведь если в его первом кругосветном плаванье официальная цель исследования южных морей практически не расходилась с тем, что они на самом деле и делали, а лишь уточнялась предписанием поиска подходящих тайных стоянок, пригодных для отдыха и ремонта судов, то во второй кругосветке с официальной целью вовсе не задалось: «Крейсер» так и не совершил ни одного патрульного плавания в водах компании. Да, Михаил Петрович ругался с её руководством, предъявлял бумаги и предписания, но факт остался фактом: разгрузили груз, к которому, кстати, им не позволили притронуться, сходили в Сан-Франциско за пшеницей для голодающей колонии, а потом их на двое суток свезли на берег! Всех, включая капитана, что вообще неслыханно! Когда команде позволили вернуться на корабль, трюм был опечатан, а в качестве сопровождающего при грузе остался крайне необщительный тип – доверенный приказчик компании Сидор Афанасьевич Епанчин. И уже на следующий день с отливом они на всех парусах отправились домой, в Санкт-Петербург. Вот и думай теперь, чего такого срочного и ценного они везли через весь земной шар, что в итоге, не выполнив официального распоряжения Морского Ведомства, не только не были наказаны, но, напротив, награждены сверх всякой меры внеочередными званиями и пожизненной прибавкой к жалованью. Так и сейчас. Только теперь за выполнение неофициального устного, но от того ещё более важного распоряжения отвечает уже лично он, лейтенант Куприянов.
Итак, не нужно забывать о букве приказа, тем более она может быть прекрасно совмещена с его духом. Стоит разбить лагерь флотилии на одном из островков неподалёку от Эккерё, где располагается последнее чисто русское отделение почты, и держать там в кулаке иолы, посылая яхту и боты на разведку и параллельно картографируя архипелаг. Неплохо было бы найти и схроны мятежников, которые, по слухам, находятся там же в Аландах, но надежды на это мало – всё же более шести тысяч островов, а сил у его отряда отнюдь не бесконечно.
На подготовку отряда к выходу в море против ожиданий ушёл почти месяц напряжённой работы и мотаний между Свеаборгом и Петербургом, где в купеческой гавани мирно стояли у стенки списанные транспорты. «Весна» и «Лето» изначально были частными купеческими судами, в 1820 году их купили в качестве транспортов для нужд флота, а во время наводнения 1824 года оба судна были выброшены на мель в средней гавани Кронштадта. После снятия с мели и освидетельствования флотской комиссией оба они были назначены к разборке в прошлом 1825 году, но и сейчас, летом 1826 года ждали своей судьбы. Естественно никто не планировал отправлять их в море, пока не поступило распоряжение адмирала Моллера экстренно подготовить транспорты к кампании. Когда 21 июня Иван Антонович Куприянов поднялся на борт «Весны» плотники уже закончили конопатку и смоление корпуса, а в трюм был загружен полугодовой запас продовольствия для всего отряда. С «Летом» было хуже: похоже, что корпус видавшего виды транспорта, построенного в своё время из не самого доброкачественного леса, основательно прогнил ещё до наводнения. В то же время транспорт был совсем не лишним для отряда, состоящего по большей части из небольших беспалубных судёнышек, совершенно не приспособленных для длительного пребывания в автономном плавании. После тщательнейшего осмотра судна наш герой решил, что его вполне можно использовать в качестве плавказармы, намертво ошвартовав неподалёку от лагеря экспедиции, который всё же придётся разбить на берегу. Поговорив с распоряжавшимся работами на транспортах старым обер-сарваером и заплатив ему небольшую сумму за ускорение работ и дополнительный контроль над их качеством, успокоенный лейтенант направился прямиком в офицерское собрание.
