Неизвестно, как развивались бы события, если бы лейтенант Куприянов решил просто уплыть к своему отряду, не проводя рекогносцировки, или если бы всё случилось днём раньше или позже. Но случилось так, как случилось: было 24 августа 1826 года, и накануне вечером к безымянному островку в Аландском архипелаге подошли английский корвет «Гарпия» и три транспорта с двумя тысячами рекрутов. По позднему времени заночевали на якорях. Расстояние от материковой Финляндии было минимальным, потому транспорты загрузили даже плотнее, чем при перевозках рабов. Большинство рекрутов было беспробудно пьяно при погрузке, и оставалось таковым по прибытии к острову. Утром, страдая от тяжёлого похмелья, вновь набранные «солдаты великой Финляндии» стали перебираться на берег. Не обошлось без происшествий: два тяжело гружёных бота столкнулись, возникли паника и неразбериха в результате которых утонули один из не умевших плавать рекрутов, два десятка мушкетов и лёгкая полевая пушка. Английский мичман был в бешенстве и пообещал заставить «этих пьяных скотов» лично нырять за пушкой. Но глубина была слишком большой, да и капитан Доусон был слишком опытным и рассудительным, чтобы позволить мичманцу тратить время и силы на заведомо безуспешные попытки спасти «имущество Его Величества», тем более пушка, предназначенная к передаче инсургентам, таковым уже не являлась. Капитана вообще не заботили проблемы финнов. У него была чёткая задача: доставить повстанцам оружие и боеприпасы, обеспечить конвоирование их транспортов к условленному месту сбора и забрать английских инструкторов. Восстание было подготовлено и оставалось только дождаться вестей о переброске частей русских на юг, где персидский шах уже обязан был объявить войну России. К концу дня с выгрузкой наконец было покончено, солдаты получили оружие и боеприпасы и расположились на ночлег на берегу. Сошёл на берег и капитан корвета, сопровождаемый своим штурманом, природным финном Витольдом Влакинненом и отрядом морских пехотинцев со своим лейтенантом.
В это время лейтенант Куприянов пробирался по мелкому подлеску к бухте, в которой расположился вражеский флот. Откуда ему было знать, что для предотвращения дезертирства с острова на стоящие в бухте корабли, а также ограничения контактов вновь прибывших с «постоянным» гарнизоном острова сегодня бухта охранялась усиленными патрулями опытных следопытов из того самого элитного отряда стрелков одиночек, занятия которого они с Шадриным наблюдали днём. Ведь новички ещё не прошли досмотра на наличие запрещённых вещей, в первую очередь алкоголя и наркотиков, а не ушедшие транспорты были желанной целью возможных дезертиров. Один из таких дезертирских отрядов, осознавших за месяц занятий на острове, что ничего хорошего им тут не светит, и решивших подкупить хорошо знакомых матросов с транспортов, чтобы те вывезли их на большую землю, как раз пробирался к берегу.
Провидение распорядилось так, что пути одетого в русскую военно-морскую форму и потерявшего бдительность лейтенанта, уже почти добравшихся до лагеря ничего не знавших о месте, куда их привезли новобранцев и группы охранников лагеря, пересеклись на опушке леса в сумерках «белой ночи». Прогуливающийся по границе лагеря капитан Доусон, увлечённый разговором со своим штурманом, разъяснявшим ему феномен белых ночей (капитан родился в Индии и почти всю жизнь проплавал по южным морям) опешил, когда, подняв глаза, внезапно увидел идущего невдалеке человека в русской военно-морской форме, а за ним в лесу тени отряда дезертиров, которых он, само собой принял за русских солдат. За считанные мгновения в голове капитана промелькнула мысль о предательстве подлых финнов и необходимости спасаться бегством. Не отличающийся умом, но умеющий очень быстро и метко стрелять лейтенант морской пехоты Харрисон оказался со своими людьми на высоте. Они мигом открыли огонь по «русским», взяли своих командиров в кольцо и начали организованный отход к корвету, сметая на своём пути растерявшихся ничего не понимающих новобранцев.
Туве Ярлссон увидел русского офицера практически одновременно с английским капитаном, а вот отряд англичан, шедших со стороны низко стоящего у самого горизонта солнца, остался для него и его отряда следопытов незамеченным. Они лишь услышали организованный залп со стороны лагеря, в котором по определению некому было такой залп дать, и увидели скошенных свинцовым дождём дезертиров. Туве был опытным командиром и сделал единственно возможный в данной ситуации вывод: заговор раскрыт и вместо новобранцев прибыли русские. Он немедленно отправил с донесением лучшего следопыта Яна Расмуссена и, как учили, открыл силами своего отряда меткий огонь по всему, что движется в моментально ставшем «вражеским» лагере. Очень быстро к нему присоединились ещё два патрульных отряда следопытов, рассредоточившихся по опушке и эффективно уничтожавших всех, кто пытался хоть как-то сорганизовать сопротивление новобранцев.
