Кабинет психиатра оказался на первом этаже красивого особняка. Коридоры в красных дорожках.
Мое возбуждение росло, хотя казалось, что уже нет предела. Изабелла держалась близко ко мне, и я подозревал, что это она меня накачивала.
Нас позвали, и мы вошли в кабинет. Психиатор сидел за столом. Мы почему-то стояли напротив, не присаживаясь. Не было команды. Я плохо его видел, перед глазами расплывалось. Изабелла что-то ему обо мне рассказывала, я не мог сконцентрироваться и послушать. В ушах стоял звон, он нарастал, казалось, я сейчас упаду. И мне этого хотелось. Упасть и выключиться. И когда я уже начал опускаться на пол, от меня отделился круглый черный шарик, пролетел расстояние между мной и психиатром, и ударил ему в ауру чуть справа от виска.
Внезапно я пришел в себя. Мне стало легко, как будто кто-то снял с меня тяжелый груз. В ушах восстановилась тишина. Я мог дышать.
Изабелла тихо прошептала: «Браво. Чуть-чуть промазал».
Психиатр смотрел на меня разгневанно, и сказал вдруг: «Уходите». И я пошел вслед за Изабеллой к двери сомнамбулой. В коридоре она пробормотала, чтобы только я слышал: «Он тебя пожалел».
Ослепший и оглохший, я тащился за ней на остановку автобуса. Хотелось лечь на асфальт и уснуть как в постели.
Мы подымались на свой пятый этаж на Ганурите, когда на последней площадке лестницы, она остановила меня, обняла, прижала к себе и заговорила вдохновенно: «Все. Ты ЭТО сделал. Теперь я тебя никогда не брошу. Молодец. Любимый мой мальчик. Теперь станет легче. Держись. Я с тобой, возьми меня куда бы ты ни решил». И поцеловала меня, бесчувственного.
В эту минуту я понял, что разлюбил Изабеллу. И что я не хочу больше жить. И не хочу знать что случилось. И кто ЭТО со мной сделал. Если бы только меня ни ждал сынуля. Даже о нем я на какое-то мгновение своей жизни позабыл.
Можно устать во сне. Или это был бред? И ничего подобного со мной не случалось. Как говорит Эллочка «твои бредни»? Действительность не для меня.
Я проснулся в палате Эйтанима, потому что мне принесли лекарство. Две красных таблетки и водичку в минзурке запить. Болело изуродованное горло. Туманилось перед глазами. Не повернуть головы без страдания. И все же я пошел бродить по коридору. Я боялся, что нагрянет еще какая-нибудь пакость из того что было или не было. Ведь я в психушке. Значит, я сошел с ума. Значит, мне здесь место.
Дверь на улицу оказалась открытой, и я вышел в прекрасный парк. Свежесть прохладного воздуха осени вливалась в меня эликсиром. Я обнаружил, что кругом еще здания. Больница расположилась во множестве одноэтажных коттеджей и среди них был мой. В парке как в лесу. Хотелось курить. Только этого не хватало. Да и не было у меня сигарет. Пациенты прохаживались среди деревьев, кустарников, клумб с осенними цветами. В этом гиблом месте психбольницы жизнь назло показывала свое очарование. Я застонал, случайно повернув голову на больной шее, и проклял Тригера. Что же теперь делать? Тупик. Надо начинать думать. Гонг. Приглашение к ужину. А потом, слава Богу, спать. Вот и все. Есть и спать. И я уснул.
С утра, ползя на процедуру, я, к удивлению своему и ужасу, увидел Тригера.
Он шел мне навстречу, бодренько, в больничной пижаме. Я приостановил свое ползание и хотел исчезнуть в ближайшей палате. Но он схватил меня за локоть, отчего все мое тело напряглось и заныло, и сказал весело: «Не уйдешь».
Я спросил, хотя у меня не было к нему вопросов: «Что тебе надо?» И «Как ты здесь оказался?»
Он сказал: «Ну, вот видишь, как ты мной заинтересовался. Послушай, Алексей, давай подружимся. Я, как видишь, тоже псих. Меня приняли безоговорочно. Скажи что ты хочешь, и я сделаю».
Я сказал коротко и с надеждой: «Сгинь, нечистая сила».
Он рассмеялся и сказал ласково: «Я сила, да. И ты тоже. Мы на разных полюсах. Но ты к нам уже приобщился. Как тебе понравилось убивать психиатра? Что он тебе сделал?»
Я похолодел: неужели я его убил?
Он потрепал меня по больному плечу: «Не огорчайся. Он был плохой человек. Педофил он, вот он кто. Терпеть этого не могу. Уж лучше быть честным убийцей. Как ты» и захохотал от удовольствия. «Ладно, я шучу. Никого ты не убивал. Оставайся с нами. Мы тебя натренируем и сделаем из тебя что захочешь. Я – твой Пигмалион. Хочешь, сыграем в профессорскую семью? Ты и Эллочка. А что – ведь хороша? Будешь ее подкладывать незаметненько под кого я укажу. А внешне – невинный салон добропорядочных ученых. Как, а?»
Я сказал с отвращением: «Уходи. Хоть здесь оставь меня в покое».
