После этого вступления, подышав и покрестившись на икону, где этот суровый старец мирно созерцал так хорошо известные ему мучения смертных, я, набравшись дерзости, заикнулась о необходимости для моего гражданского статуса получить в здании верховного суда второе Ай-ди, уже не только с фотографией, но и с моим адресом. И выдать мне его согласятся только если я получила первое.
Собрав все бумаги, я явилась в здание верховного суда, где набралась терпения для испытания очередью. Меня наконец опять фотографировали и сказали, что если я пройду проверку всех фактов, то в районе четырнадцати дней получу по почте то, за что боролась. Я шла пешком домой, зная, что четырнадцать дней проведу в тревоге. Но вера моя в могущество древних чудотворцев – все, что я могла противопоставить могуществу клана ФБР.
Я повадилась беспокоить святого по мелочам. В один из этих четырнадцати дней лил сильный дождь. Был конец месяца и я шла в банк проверить сколько у меня на счету до получения пенсии. Недавно этот банк разослал нам всем, его клиентам, новые банковские карточки, и сколько я ни атаковала его компьютер – он отказывался выдать мне сведения о моем счете. У меня вообще с электроникой плохие отношения.
Подходя к банку, я взмолилась: «Сделай так, чтобы карточка сработала». И она сработала с первой попытки. «Ну и ну!» бормотала я, не придя в себя от неожиданности. «Это что, значит, теперь я не одна?» И ринулась, испугавшись своих малодушных сомнений, в объяснения и извинения, что тревожу чудотворца по ерунде. Ведь бросит. Все бросали.
Перед Светой я рассыпалась брильянтами слов благодарности за советы и информацию. Она расплылась радостью по физиономии, очень довольная. «Ничего. Ты ведь мне тоже здорово помогала заполнять и переводить для меня бумаги», вспомнила она. А я и забыла те времена, когда Светка тонула в процессе натурализации.
Они, с ее компаньоном Ромочкой, приходят в церковь к концу службы – поставить свечки и помолиться за своих умерших близких, которых просят о помощи. Надо же кого-то просить. А потом мы идем в подвал, в кафетерию. И Светка продолжает меня наставлять и жалуется на своих детей. Ее дочь я когда-то вынянчивала – бэбиситерствовала с ней по дням и ночам, пока она вкалывала в ресторане официанткой. Давно было. Теперь этот ангелочек орет ей, открыв дверь квартиры: «Пошла вон отсюда. Ты – бам, и друзья твои бамы». Оказывается не одну Катюшу это угнетает. Не прощают нам наши дети принадлежность к государственному вспомоществованию.
Первое число нового месяца. Начало зимы. Не похоже. Льют дожди и тепло. Так называемое «глобальное потепление». Боже, что ждет планету. А я эгоистически забочусь в своих крохотных, в сравнении с этим, проблемах.
Пришла пенсия и я отправляюсь в банк снять денег на месяц. Как и в прошлый раз, жалобно атакую Серафима с просьбой усмирить мою новую карточку. Внутри греховная неуверенность: вдруг он от меня устанет. Но карточка срабатывает, я получаю свои двести долларов и бросаюсь в изъяснения благодарности.
Надо побродить по парку. Я иду медленно. Мне некуда сегодня спешить. Есть два часа до группы керамики в клинике, куда я вынуждена ходить, чтобы оставаться на пособии. Потом могу пойти на живопись. В голове тишина, что-то назревает в глубинах сознания. Я пытаюсь уловить и расшифровать эту утонченную вибрацию. Вот оно. Прояснилось. «Зачем беспокоить святого по мелочи. Можно попросить пару миллионов долларов, и этим решить все свои проблемы». По забитости своей мне такие дерзкие идеи не приходили в голову. От собственной наглости я задохнулась холодным ветром. Наверно нужно быть действительно безумцем, чтобы поверить в этот священный шанс. Ведь я умираю от тайного недоверия даже когда подхожу к дверям банка. И святые не тем заняты. Духовный рост человечества – вот предмет их озабоченности.
Но кто сказал, что я не тот самый безумец? Кто сказал, что мне ненужна дорогая частная клиника высокой квалификации вместо битком набитой больницы для угнетенных неимущих? Кто сказал, что мне повредит жить в фешенебельном районе, где тишина, чистота и охрана? И почему бы мне не посмотреть мир, покатавшись на шикарном лайнере? Ведь я не выхожу дальше чем за два квартала от дома? И почему бы мне не покупать дорогую organic food и другую высококачественную пищу вместо сосисок за девятосто девять центов? Размечталась. Короче, дорогой святой чудотворец, такая жизнь – чудо для меня, а значит, по твоей части.
И я придумываю вежливую, обстоятельную молитву убедить сурового святого помочь мне почувствовать себя человеком. Что в этом крамольного?
