Идя в туалет, я неизбежно натыкалась на это зрелище. Начав понимать, что это становится системой, я пару раз с грохотом захлопывала дверь его комнаты со стороны коридора. Не помогло. От гнева распаляясь, я заработала скачок кровяного давления резко вверх. В отчаянии и потерянности поделилась с Пати, моим социальным работником. Пати изобретательна. Показала мне на своем смартфоне как сделать фотографию и посоветовала преподнести ее сынуле миллионера, потому что в ответ на мою жалобу сынуля объяснил мне, что это не в стиле его папа, и что у меня галлюцинации. Я бросилась с рассказом к дочери и услышала то же самое. И добавок она со мной не разговаривала пару дней. Вот тогда я и отправилась к Пати.
Когда его миллионерское отродье увидел меня, идущую на него по коридорчику с телефоном в руке, быстренько сообразил чем это пахнет и пхнул дверь ногой, пытаясь ее закрыть. Я, разъяренная, пхнула дверь ногой обратно. Так мы пихались, и осталась только, впрочем довольно широкая, щель, куда я просунула руку с телефоном и щелкнула его, дрожа от негодования. А он кричал: «Не делайте этого». «Не делайте этого, пожалуйста». В запале я пообещала ему отправить его в тюрьму или в дом для престарелых. А он плакал и умолял: «Не показывайте моему сыну. Не показывайте Катюше. Я больше не буду. Я не знаю почему я это делаю. Я не знаю что со мной. Пожалуйста, не делайте этого со мной». Он так рыдал, что мне стало его вдруг жалко. И я, попавшись на жалости, пообещала не показывать никому фотографию, если он прекратит свои шоу.
Два дня он держал дверь своей комнаты открытой, вытянув ноги у громко орущего телевизора. Моего телевизора, который я ему отдала и за который плачу сотню в месяц. Видимо он праздновал победу. А на третий уже сидел со спущенными штанами, воровато поглядывая на распахнутую дверь и вовсю получая свое удовольствие. И опять кровь бросилась мне в голову, Я открыла свой скромненький телефончик и выяснила, что фотография не получилась. Кадр был наполовину закрыт моими дрожащими пальцами. Ничем не кончилось. Я жила в растерянности. Но какой-то страх попасть в дом для маразматиков у него сработал. И шоу пришло к концу. Он поверил, что меня лучше не трогать.
Звонил Игорь продиктовать мне адрес русской церкви в Бруклине, как я просила. До сих пор я ходила в православную церковь поблизости от дома, но там службы ведутся на английском и акустика плохая. Я с трудом разбирала что происходит, и, самое главное, не улавливала церковную проповедь, не смотря на свой слуховой аппарат.
В воскресенье поехала в Бруклин искать церковь с службой на русском. Добираться и искать там было с первого раза не легко. Но я успела прийти до начала и исповедала свою обиду у старичка-священника. Старичок никуда не спешил и посоветовал: терпение. Поговорите с ним спокойно. Продолжайте кормить его, больного, завтраками, но приговаривайте: «Я тебя буду кормить, но ты веди себя хорошо». Он же болен.
Это единственный, кто с ходу понял, что у нашего Старика помутнение в мозгах. Мудрый священнослужитель. Буду к нему ходить.
Мое неловкое неграмотное поведение в церкви вызвало возмущение второго священника – молодого, злого и полного не в меру. Он прикрикнул на меня когда я подошла к причастию: «Крест держите! Держите крест!» Оказывается, надо было закрывать грудь скрещенными руками. Но я не обиделась, я приехала из страны нехристей, положила руки крестом и с гражданским наслаждением выпила священного винца.
Рассказала Пати про то, что происходит между мной и Стариком-хулиганом. Между прочим, Алина посмеялась: «Небось влюблен в тебя по уши». Пати посоветовала сделать новые попытки зафотографировать его ритуал и забрать мой компьютер, где обитает мой мучитель, в гостиную, где я, дочь, ее парень и пес обитаем в дневное время. Мне нужно получить свободный доступ к моей машине, а не двигать каждый раз когда я должна печатать, полусломанную кровать Старика и выставлять его ждать в коридоре пока я работаю, что действует мне на нервы.
Это очень трудно. Слишком много вещей и народа в гостиной – нет для компьютера свободного места. Пати сказала: «Это твое домашнее задание. Посмотри внимательно – может что-нибудь удастся передвинуть к Старику на место компьютера».
Я хожу злая и сосредоточенная. Домашние сейчас – моя оппозиция. Я брожу по парку и маразмирую: что делать? Мое давление не падает, хотя я исправно принимаю таблетки на этот случай.
В новой для меня русской церкви открыла две иконы чудотворца Саровского. Помолилась и, как водится, попрошайничала.
