Я уписываю яблочную тарталетку с зеленым чаем. У Френсис что-то с вишней. Я жду, когда Френсис делает мне знак перегнуться через стол – значит что-то важное. Оказывается анекдот. Громко хохочем. Здесь все происходит громко. Так что я рассматриваю альбом. И думаю – что бы мне подарить Френсис на ее день рождения через три недели. Я счастлива – сегодня я принадлежу к миру. Он за большим теплым занавесом от моей глухоты. Но если никто не возражает повторить и не раздражаться, то чувство вдвойне позитивное. Значит, встретил человека. Во всяком случае У МЕНЯ БЫЛ ПРАЗДНИК.
Попросила Катюшу съездить со мной на Брайтон Бич, найти подарок для Френсис – хочу дать ей русский сувенир. Она обещала подумать. Значит, надежды мало.
Прошли те времена, когда меня тянуло куда-то в даль, где мне казалось смутно: я буду счастливее. Живя столько лет сколько я в Нью-Йорке, человек пускает корни. А счастье – это видение солончака в высохшей степи. Кажется, он приближается к тебе и еще немного и ты у спасительной воды озера, но он удаляется от тебя настолько, насколько ты к нему казалось бы приблизился.
Меня больше не тянет «охота к перемене мест». Надежды нет. И можно быть счастливой в собственной комнате. Произнеси «Мощь настоящего момента» и устройся в кресле. И вот – все предметы ожили своей собственной жизнью таинственной жизнью, и в воздухе – сладкий эфир, и ты вкушаешь удовольствие от жизни в себе и своем обиталище.
Иногда спать противнее, чем бодрствовать. Я просыпаюсь от нервных поисков чего-то. Например, когда начинаются мои уроки в средней школе в юности, и где этот самый первый утренний урок. А сегодня искала цирк-спрятаться там от преследователей. Не нашла и решила, что лучший выход – это проснуться. Все время я что-то ищу и кто-то меня преследует. В уши кто-то шепчет: «Ты виновата». Просыпаюсь от страха.
Я отправилась в парк при открытом солнышке, и вдруг потемнело. Я подумала: солнышко всегда на своем месте, но это не значит, что оно никогда не затмевается злонамеренными тучами. Все равно – красота первовесенняя, и даже один храбрый нарцисс осмелился расцвести раньше времени. Я его заметила и обомлела. Все-то ко мне идет как будто в первый раз.
Близкое прощание обостряет близкую потерю. Спасибо тебе, Боже, что подарил мне целых две метафоры. Ибо метафоры – это стрельба в яблочко. Промахнешься – остается пустой текст без острой начинки.
Вернулась домой к заплатам светила на одряхлевшем кресле в гостиной.
Оказывается, у меня много врагов. Синявин сказал мне: «А тебя все ненавидят». До этого он прислал мне пиьмо с объяснением в любви. Я так растерялась, что не ответила. Как будто ничего не случилось. Обиделся наверно.
Моя способность проявлять в людях отрицательные эмоции (как сказала Катюша: "You are the angel of Doom") оставляет меня на всю жизнь в одиночестве. Ко всему прочему я патологически необщительна. Тому виной моя дикая стеснительность, захороненная от понимания другими, что говорит о большой гордыне.
Раздумывая об этом, бродя по парку, и потихоньку выкарабкиваясь вверх из утреннего сплина, я спросила себя как надолго я удержусь наверху на сей раз.
Придя домой, я обнаружила там катюшиного Яна, с которым у нас давно уже натянутые отношения. Я неожиданно для себя улыбнулась и сообщила, что купила собачке кость. Он улыбнулся и тоже что-то сказал дружелюбное. После чего я улеглась на свою софу и заснула.
Когда я проснулась, он продолжал сидеть в кресле напротив с книжкой. Все предыдущие дни он уходил на кухню и часами сидел там, игнорируя меня. И тогда я подумала: а не проявить ли мне свой талант пробуждать в людях негативную энергию и начать проявлять в них энергию позитивную? Как? Я не знаю. Начнем с улыбок и общепринятых ритуалов доброжелательства. «Как поживаете?» к примеру. То, что я всегда презирала, считая это напускным враньем. После таких ритуалов, исполняемых на коммунальной кухне моими родителями, они, вернувшись в нашу комнату, начинали при мне перемывать косточки соседям, с которыми только что расшаркивались.
Короче, надо восстановить вокруг себя поле позитивных вибраций, заражая им других, чтобы враг не прошел, не «достал». И отправить ему в ответ парочку лучей белого света, прямо в сердечную чакру. Посмотрим.
Иногда я с болью думаю о Катюше: «Причиняя мне мелкие ежедневные страдания, она укорачивает мне жизнь. И это ее для меня план».
Она меня околдовала. Всю первую половину дня я спокойна. Но только она входит в дом после работы, то, если не поздоровается, а проигнорирует мое ожидание, это как иголка в мою плоть. И уж это меня внутренне заводит. Ее мыслеформы во мне пробуждаются и меня мучают. Они полны скрытого яда. И желания меня пытать. Страшная месть. Пожизненная. И зачем, действительно, я ее сюда привезла? Желая ей другой жизни. Я хотела сделать ее счастливой.
