На мосту я уже стояла. Еще задолго до того как познакомилась с Мунком. Именно в такой позе, заломив руки в ночь. В немом крике. Если бы не Катюша, прислонившаяся к моим дрожащим коленям, я бы бросилась вниз. Но как оставить ее одну на мосту? Прошло много лет. И вот, я познакомилась с Мунком. И Катюша вела меня на эту выставку. И презрительно о ней отозвалась. Моя жизнь наверно достойна ее презрения. Я больше не вкалываю. Прости меня, Катюша.
Видение:
Я раскачиваюсь на веревке в гостиной. Из одного угла, по диагонали, к другому. Меня нет. Я умерла. Закончилось мое мучение. Только вот ни одного крюка в моем доме нет. Жизнь как обязательство терпеть. Марина Цветаева, в преддверии смерти, в ответ на «как поживаете?»: «Ищу крюк». Обязательство. Кому я его давала? Мадонне в церкви. И опять иду к ней. Завтра воскресенье. Утренняя месса. Она обволокет меня. Она пригреет. Молча. Рассосется боль в сердце. Прости, Мадонна, за слабость. К кому мне еще обратиться? Конец света. Обратиться не к кому. Все молчат. Где мой крюк? Благословенный конец. Побег от боли. Прости. Ты выдержала. Я нет. Моя чувствительность к боли выше меня. Увидимся ли? Я недостойна. Что может спасти меня на этот раз? В доме нет ни одного гвоздя. Только приход ночи. Сон. Дождаться ночи. Принять таблетки. Убить предательское время. Оно безразлично ко мне. Убийца. Каждая минута убивает. Давно пришел конец. Остальное – видимость. Они сидят, замороженные, у телевизора. У них нет возражений. Кончится этот фильм придет другой ужас. Чем они дышат? Иллюзией. Мне и это не дано. На меня никто не обращает внимания. Я как не живая. Я и есть неживая. Бессмыслица. Я не думаю. Это – эмоция. Я живу от одной до другой. Эмоциолист. Так я себя обозначила. Я так пишу. Боже, какой идиотизм по телевизору.
Они дают мне энергию. Вот так вот, сидя расслабленно у телевизора. Я потребляю и нахожу в себе силы выдержать телевизор. Если они могут, я тоже наверное могу. Еще четыре часа до сна. По телевизору кроваво убивают друг друга. Они хохочут. Я не понимаю за что они там друг дружку убивают. Следующий фильм – о космонавтах.
Они живут в унисон с жизнью. Я – аутсайдер. После фильма Катюша сказала: «Мне оч-ч-чень понравилось», Все друг дружку переубивали с сочным удовольствием.
Воскресенье.
Была в церкви. Ушла тяжесть жизни. Ушла тяжесть творчества. Пришла легкость восприятия.
Согрешила. Опоздала к исповеданию и причастилась без оного. Зато стало весело. И легко и приятно. Грешить вообще легко и приятно. Но через какое-то время начинаешь мучиться чувством вины. Таково Христианство. Мы кругом виноваты. И если в семье играют на чувстве вины и страха Бога, тогда вообще ты обречен на лечение у психотерапевта. До старости. Большой перст папы или мамы аккомпонирует крикам: «Ты виноват». И ты убежден в этом, пока не освободишься чудом здравомыслия и молитвы. Когда умирать пора.
Одной молитвы мало. Нужен кто-то любимый, который повторит тебе сто раз: «Ты хорошая». Разубеждение. И человек расцветает напоследок.
Главное – чтобы никто не понял как мне удавлен-но-плохо по утрам. Я ощущаю как медленно-медленно падает уровень энергии в сосуде моего тела, приближаясь к земле под ногами. И когда он осушит мои пятки, я, пустая, рухну на диван, пустой как плохой орех и внутренне завою от душевной боли, ибо не может душа существовать в пустом порожнем теле. Идет процесс моего засыхания – болезненный приступ депрессии. Где найти мне святой воды глоток, смочить горящую внутренность Мой голод неутолим. Картинка шестого этажа – крыша, и мое распростертое тело, летящее вниз в последнем оставшемся мне движении к земле для спасительной встречи с ней. Конец мучению, или начало нового? Вот чего боюсь. Что конца нет.
Прочитала что написала. И стало мне легче. Энергетическое письмо. Моя собственная энергия меня лечит. Может, кому-нибудь пригодится, когда меня уже не станет. Скорее всего управление домами вывезет все мои вещи на городскую помойку. И едкая энергия мусора меня задушит. Я взмахну крылышками и улечу в новое существование. От меня не осталось следа.
Впрочем, три книжки осели в Публичной Библиотеке, остальное на Интернете. Утешение.
Я вдруг все поняла. После того, как улышала фразу: «Чем тебя теперь нашпиговать?»
Теперь ничто не имеет значения. Кто и как на меня смотрит. Кто что кому обо мне говорит. Любят меня или ненавидят.
Меня заряжали отрицательной энергией, и от меня хаотически летело на весь род людской. Правда настолько страшна, что я хожу как мертвая, потеряв реакцию на что-либо. Моя яростная мечта и надежда вернуться на небеса, отвоевав мою свободу от масонских голосов, только усугубляла мое положение на жердочке между двумя полюсами. Раздражала их еще больше.
После моего открытия правды происходящего мне все все равно. Мои молитвы мне не помогли. Смерть-достойный выход. По крайней мере я не буду никому причинять вреда. А наказание мне придумает Бог. У него за этим не постоит.
Только бы на том свете не попасть к масонам, что они мне уже пообещали.
