— Боже, ты права, — в её голосе прорезаются нотки страха.
И я в который раз задаюсь вопросом, почему девушку так пугает Рон. Ведь, по сути, к ней он не имеет никакого отношения.
Луиджина сбрасывает звонок и следует моим указаниям. Когда она наконец-то оказывается рядом со мной, я облегченно вздыхаю и еще раз оглядываюсь, на всякий случай проверяя местоположение Шмидта.
К счастью, он даже не смотрит в нашу сторону. На площади слишком много людей и машин, поэтому даже такому, как он, сложно проследить за всеми.
Мы с Джиной переглядываемся и дружно спешим на другую улицу. Идём тихо и крайне быстро. Едва не переходим на бег.
На наших лицах застыло сильнейшее потрясение. Мы петляем между зданиями и постоянно меняем маршрут, чтобы даже в случае слежки Шмидт не смог за нами угнаться.
В какой-то момент я дергаю её за рукав пиджака и замираю. С трудом перевожу дух, удивляясь нашей удаче.
— Господи, мы были на волоске, — сипло шепчу.
— Почему он был там? — блондинка с ужасом озвучивает мой вопрос.
Я тщетно пытаюсь привести себя в порядок. Прохожусь ладонью по волосам и одергиваю низ майки.
— Ты никому не говорила обо мне?
— Конечно же нет, — обиженно надувает губы и фыркает, — неужели ты мне не доверяешь?
— Доверяю, — искренне убеждаю, нисколько в ней не сомневаясь, — просто ты — единственный человек, который знает правду. После такого забега на длинную дистанцию я с трудом могу связно мыслить. Извини.
Больше получаса мы бесцельно бродим по улочкам Милана. Подруга рассказывает о моих самых любимых местах, но я едва ли её слушаю. В голове застыл хищный образ Шмидта, и он — всё, о чем я могу думать.
Джина замечает мою рассеянность и неожиданно останавливается возле небольшого ресторанчика «Сибарио» с вегетарианской кухней.
— Здесь очень вкусно кормят. Ты просто обожала это место. Давай зайдем, а то я даже позавтракать не успела, — воодушевленно улыбается и подбадривает, — может, у тебя получится хоть что-то вспомнить. В последний раз ты отмечала свой день рождения здесь.
— Конечно, — с легкостью соглашаюсь, хотя из-за жуткого кома в горле я совершенно не голодна.
Мы заказываем еду и напитки и садимся как можно дальше от окон. У нас рефлекторно появляется желание скрыться из виду и забиться в самый тёмный угол.
Я решаю начать неловкий разговор:
— Скажи…мы часто бывали на площади Сан-Лоренцо?
— Почему ты спрашиваешь?
— Пока я тебя ждала, у меня возникло такое смутное чувство, словно это место очень мне знакомо.
Джина поправляет макияж и довольно улыбается, услышав мой ответ.
— Да, мы постоянно там гуляли, — кивает, — брали с собой разные вкусняшки и часами болтали, обсуждая всё на свете.
Вдруг она резко подается ко мне и хватает меня за плечи:
— Я так рада, что твоя память начинает восстанавливаться! Думаю, с моей помощью мы быстро уничтожим твою амнезию, — воодушевленно улыбается.
Вот бы мне такую уверенность.
— К сожалению, я вспоминаю лишь короткие отрывки, которые не особо мне помогают, — грустно хмыкаю и уточняю, — а сколько мне лет?
— Двадцать два, — хмурится и сводит брови к переносице, — ты даже это не помнишь?
— Я и имя-то своё узнала только от мамы, что уж говорить о возрасте.
Приближение официанта вынуждает меня замолчать. Я с благодарностью беру крепкий кофе, а Джине отдают салат «Капрезе» и Ламбруско ди Сорбара. Девушка с наслаждением делает глоток алкоголя, после чего переводит взгляд на меня:
— Давай. Смелее. Задавай вопросы, ты же знаешь, что я не буду лгать.
— Как я познакомилась с Роном? — усмехаюсь и тут же себя поправляю. — Вернее, как меня угораздило влюбиться в такого жестокого и сумасшедшего человека?
— Должна тебя предупредить — я знаю далеко не всё. Какое-то время ты скрывала от меня ваши отношения, поэтому я могу путаться.
— Что?! — потрясенно спрашиваю, с удивлением разглядывая её лицо, полное глухой печали. — Но ты ведь говорила, что мы делились почти всем друг с другом.
Джина кивает, накалывает на вилку дольки сыра и хмуро отвечает:
— Поверь, твоя скрытность меня тоже шокировала. Поначалу я даже обижалась. Очень сильно, — тихо выдавливает, с трудом сохраняя самообладание.
На мгновение она замолкает. Я терпеливо жду, легко считывая по её грустным глазам, что обида до сих пор тлеет где-то там, в глубине её сердца.
Как жаль, что я даже не способна подбодрить. Нечем крыть. Пока не верну память, так и буду в проигравших. И Джина, наверное, единственный человек, которому я могу доверять. Безоговорочно. Без сомнений.
Уверенность в нашей дружбе крепнет с каждым днём. Подкармливается чем-то необъяснимым, смутно знакомым и крайне теплым.
Она — мой ключ к прошлому. Лучик света посреди бесконечной мглы, и потому я сделаю всё, чтобы девушка от меня не отвернулась.
Если говорить откровенно, я до ужаса боюсь, что однажды она решит выкинуть меня из своей жизни. Испугается Шмидта и возможных последствий и уйдет.
Я искренне улыбаюсь и неловко перебиваю:
— Как бы мне хотелось объяснить тебе, почему я так поступила. Пожалуйста, прости меня.
Её лицо светлеет. Блондинка насмешливо фыркает:
