— Я пришла к тебе в больницу. Меня не хотели впускать, но после того, как ты впала в кому, у врачей больше не осталось причин держать меня в коридоре, — из её глаз текут слёзы, — ты была такой белой. Неживой. Почти мёртвой и, — всхлипывает, — у тебя были белые волосы. Как у Амелии. Мы ведь виделись с тобой за день до той катастрофы. Я понимала, что ты бы не успела перекраситься. В этом не было смысла. Так что…да, я сдалась и ушла. Слишком больно было смотреть.
В нашу первую встречу Рон насмехался, полагая, что я специально изменила цвет волос, чтобы быть более похожей на Монику. Вот, почему он так злился.
Каждое случайное совпадение воспринимал в штыки. Когда узнал, что я не ем мясо. Когда я рассказала ему о боязни темноты. Когда дерзила и не поддавалась на провокации, показывая настоящий характер.
Словом, когда я была собой. Чисто рефлекторно и по наитию реагировала на его слова, в то время как Шмидт видел в моём поведении лишь притворство. Угрожал и требовал, чтобы я перестала.
Забавно, ведь это именно то, чего он хочет. Вернуть Монику. Слепить из Амелии идеального двойника.
Тихий голос Джины вырывает меня из мыслей:
— Ты подумай, о чём еще хочешь узнать, а я пока пойду умоюсь, — встает и фыркает, — здесь так душно.
Она скрывается за дверью туалета. В этот момент экран моего телефона загорается. Приходит сообщение с незнакомого номера:
«Тик-так, Мел. Уже успела обзавестись друзьями? Шустрая девочка. Это хорошо. Будет, кому цветы на могилу носить, а если ты вечером не убедишь клиента купить всю партию, то похороны я тебе гарантирую».
И подпись: «Приятного аппетита. Сегодня в девять я тебя заберу. Всегда твой. Брайс».
Нет. Я ни за что не поддамся на его уловки. Не позволю прижать себя к стене и манипулировать. Пусть сам разбирается со своим дерьмом. Сомневаюсь, что Брайс способен на что-то большее, чем угрозы. Он не завлечет меня в свою тьму. Не заставит обагрить руки кровью.
Хмуро перечитываю сообщение и быстро печатаю ответ:
«Иди к черту. Забудь обо мне и найди другую марионетку, которая будет делать всю грязную работу».
Нажимаю на кнопку «отправить» и оглядываюсь по сторонам. Нужно избавиться от телефона. Срочно. Иначе я сама себя подставлю, ведь Брайс честно признался в том, что установил следящий маячок.
Давно надо было это сделать, да я напрочь забыла о нём. Поступила слишком опрометчиво. Сосредоточилась лишь на Шмидте, потому что именно от него чувствовала реальную угрозу.
Наивная. Мне непростительны такие оплошности. Один раз промажет, а потом обязательно заденет. Прицел наведён. Чётко между лопаток. И я даже не знаю, с какой стороны ждать удара. Почему-то на фоне Рона меркнет всё. Он возведен в абсолют. Краски теряют очертания, горло сдавливает судорога. На кончике языка — его имя.
Быть может, это лишь потому, что я нутром чую — с Брайсом меня ничего не связывает. Со Шмидтом — слишком многое. И оттого так страшно. Так дико хочется вернуть память. Взять верх. Победить. Показать, каково быть разбитой вдребезги.
И окончательно сломать.
Новый вопрос мгновенно рождается в голове, стоит Джине сесть за столик.
— Ты знаешь кого-то по имени Брайс? — с силой растираю виски ледяными кончиками пальцев.
— Звучит знакомо, — задумывается, — он имеет какое-то отношение к твоему прошлому?
— Возможно, — нагибаюсь и шепчу, — пожалуйста, скажи мне что-то обнадеживающее.
— Дай хотя бы какую-то наводку.
— Он спас меня от Рона. Подобрал в лесу и отвёз домой. Потом столкнулся со мной во время прогулки и предложил помощь. Сказал, что мы были близки. Даже встречались. И я, как наивная дура, поверила, — горько хмыкаю.
Подруга разражается насмешливым хохотом:
— Этот чувак — точно сумасшедший. Шмидт бы ему все кости переломал, если бы услышал подобную дурость.
— Он и так пообещал придушить нас обоих, если увидит рядом.
— Что? — взволнованно переспрашивает. — Шмидт видел вас вместе?
— Погоди. Давай сейчас не об этом, — встряхиваю головой и рефлекторно понижаю голос, — проблема в том, что Брайс видит во мне мою сестру. Не забывай — официально я мертва. Сразу назревает вопрос — действительно ли он встречался с Амелией? И если да, то когда, черт возьми, она успела связаться с дилером наркоты?
— Я не ослышалась? Ты серьезно? — пораженно выдыхает.
— Увы, да. Он привёз меня в какую-то лабораторию и заявил, что мы вместе продавали эту дрянь. Когда я отказалась сотрудничать, тут же посыпались угрозы, — раздраженно шиплю и едко бросаю, — у нас с сестрой ужасный вкус на мужчин. Один — одержимый психопат, второй — чокнутый гангстер. Весёлые парочки выходят.
— Только не говори мне, что они оба тебя преследуют.
Сухо киваю и молча смотрю на подругу, стараясь держать лицо. Делаю еще одну попытку:
— У него светлые волосы. Зеленые глаза. Очень слащавое лицо. Навскидку — гораздо моложе Рона. Лет на десять, если не больше.
— А Шмидт его знает? — продолжает допытываться.
— Похоже на то. Он чуть не сожрал меня живьем, когда увидел рядом с ним.
Джина обреченно качает головой и извиняется:
