— Отпусти. Если ты так настаиваешь, я сама наложу бинт.
Шмидт хмыкает. Конечно — мы оба понимаем, что у меня изначально не было выбора. Он просто поставил перед фактом. Как и всегда.
Получив свободу, я еще раз обрабатываю порез. Стараюсь унять дрожь в коленях. Тихо себя ненавижу за то, что он отвлекся на меня и попал под удар. Шутки шутками, но вдруг в следующий раз не повезёт?
— Я могу присутствовать на собрании? — хожу по краю пропасти.
Прошу о том, о чем не следует даже зарекаться.
— Нет.
— Почему?
Беру бинт и поднимаю голову. Рефлекторно сжимаюсь, заметив кривую усмешку. Уже жалею, что спросила.
— Потому что тебя это не касается.
— Серьезно? — зло выпаливаю. — С каких это пор? Насколько я помню, награда назначена именно за мою голову.
— Хватит упрямиться. У меня есть, с кем сражаться. Я не хочу бодаться еще и с тобой.
Наматываю бинт и сильно стягиваю кожу. Действую аккуратно, но от злости жгут получается слишком крепким. Рон сдавленно кашляет, но не сопротивляется.
Хрипло произносит, не сводя с меня навязчивого взгляда.
— Ты будешь сидеть здесь и ждать. В мой круг входят люди, которым я не доверяю. Они считают, что ты стала для меня удобным способом насолить Алдо. Что с твоей помощью я пытаюсь вывести его из игры. Пусть так и будет. Им необязательно знать мои истинные мотивы. Поверь, многие захотят воспользоваться моей слабостью и ударить в спину. Если ты будешь на виду — могут догадаться, поэтому не лезь.
Поражаюсь — как у него всё ловко получается. Одних дурит. На других тараном идёт. И всеми откровенно пользуется.
Им управляет только расчёт. Может, мои глаза замылены и я не вижу очевидных вещей? Впадаю в сладкую негу заботы и пьянящей любви и растворяюсь в том, что безвозвратно стерлось?
Все-таки прошло три года. Не день и не два. Судя по рассказам, всё это время я ждала его, а что делал он?
Ведь люди меняются. И Рон вернулся совсем другим. Он окропил руки кровью. Оружием больше не защищал, а калечил. Моя сестра подставила его и заставила свернуть на этот криминальный путь. Если бы я прозрела раньше, ничего бы из этого не произошло.
Так какова вероятность того, что он не винит меня в случившемся?
— О чём думаешь, Царапка?
Мотаю головой и слабо улыбаюсь.
— Ни о чём.
Ляпаю первое, что на ум приходит.
— Просто мне непонятно, почему Алдо так сильно хочет от нас избавиться. Да еще и такими извращенными методами…зачем устраивать нам проверку и отправлять на твою территорию? К чему фарс со свадьбой? Это же бред.
Кончики его пальцев блуждают по моей спине. Вызывают мурашки и легко щекочут кожу. Я чувствую это так явно, словно он касается голой плоти.
Терзает. Отвлекает. Приучает к своим ласкам. Сотрясает мелкой дрожью.
Невыносимо. Дыхание сбивается.
— Я не знаю. Убрать вас моими руками проще простого. До меня доходили слухи о том, что Герра — жуткий перестраховщик. Он настолько боится за свою шкуру, что всегда придумывает отходные пути.
Говорит тихо. Почти спокойно и даже как-то отстраненно. Будто не замечает, что делает со мной своими руками.
Поддерживать адекватный разговор всё труднее.
Сипло бросаю.
— Например?
— У него есть целая банда, с которой он регулярно связывается. Говорят, таймер ограничен двумя часами. Если в нужное время он не позвонит, те, кто прикрывает его двуличную тушку, поймут, что с ним что-то случилось. И не дадут спуску. Не пустят на самотёк. А там уже и влиятельные покровители подключатся.
Зло стискивает челюсть и сквозь зубы шипит.
— Удобная стратегия, но долго на двух стульях не усидишь.
Я нервно сглатываю подкативший к горлу комок и осторожно уточняю.
— Так Брайс и с полицейскими связан?
— Конечно. Они давно его крышуют. Одних Герра сдаёт, других защищает — пока ему это выгодно. Но коё-что меня тоже очень беспокоит.
Вплетает пальцы в мои волосы и зажимает затылок. Смотрит долгим, изучающим взглядом. Словно не уверен, стоит ли ему делиться со мной своими мыслями.
Я не выдерживаю.
— Что ты хочешь сказать?
Проклятье. Шмидт тянет меня на себя, и в попытке обрести равновесие я опираюсь на его горячую грудь. Кожу пронзает током.
Разум захлестывают отголоски воспоминаний. Я слышу отдалённый гул.
«Тебе нравится то, что я делаю?» — в голосе проскальзывает дурманящий вкус власти.
«Нет» — лживый крик.
«Врешь. Так страшно признать? Чего боишься — меня или себя?».
«Тебя».
«Неправильный ответ. Мы будем повторять этот урок, пока ты не научишься говорить правду».
Мотаю головой. Отчаянно встряхиваюсь и с трудом избавляюсь от терзающих душу диалогов.
Перевожу взгляд на Рона. Вздыхаю с облегчением — вроде ничего не заметил.
Повторяю вопрос.
— Что тебя беспокоит?
— У меня такое чувство, будто Алдо хочет убить лишь Брайса.
Ошарашенно замираю. Тело сковано ледяной коркой.
— Что? С чего ты взял? Он ведь на нас обоих охоту устроил.
— Пойми один момент. За Брайсом люди есть, а за тобой — нет. Он множество раз мог вывести тебя из игры, но не трогал. Я начинаю сомневаться, что этого врача, который на нас напал, послал именно Алдо. Нож — плохое оружие. Мафия по-другому работает. Зачем использовать железо, если можно одной пулей мозги вышибить?
