Рон наступает ему на горло. В буквальном смысле перекрывает кислород и целится в голову. Зло рубит.
— Сейчас башку прострелю. Живо говори. Кто приказал её убить?
Я медленно поднимаюсь. Шатаюсь и с трудом держу равновесие. Как бы это странно ни звучало, но мне до жути страшно. Не за себя — за него.
Белая рубашка пропитана кровью. Этот мерзавец успел его задеть.
— Она всё равно покойник, — через всхлипы прорывается больной смех, — сам добей. Избавь себя от проблем. Знаешь, какой за неё ценник дают? Я — лишь один из тысячи. Будут и другие…
Хрипит. Рон ещё сильнее давит на шею. Теряет терпение и выстреливает — на этот раз в плечо.
— Захлопнись. Их ждёт такая же участь. Назови мне имя и умрешь быстро. Или же мы вместе можем посмотреть, что скрывается под твоей черепной коробкой. Не думаю, что там есть мозги, но посмотреть интересно.
Раздается топот ног. Дверь почти слетает с петель. В кабинет врываются люди, которых ранее я видела на втором этаже.
— Дон, вы в порядке?
Меня тошнит. Я жадно глотаю воздух, с ужасом разглядывая пол, залитый кровью.
Рон бросает короткий взгляд в мою сторону и замечает побледневшее лицо. Зло щурит глаза, сжимает зубы и холодно приказывает.
— Уберите тут всё. Узнайте, кто его подослал, и избавьтесь от него, — тяжелым ботинком бьёт мужчину по животу и брезгливо отстраняется. Убирает оружие в кобуру.
Я бегу к его спасительным рукам и вжимаюсь в крепкое тело.
Подсознательно ищу защиты, не понимая, что всё уже кончено. Мной управляет ужас. Тело колотит от переизбытка адреналина.
Рон заполняет собой всё пространство. Обхватывает меня за плечи и подталкивает к выходу. Запах смерти витает в воздухе. Я дрожу, осознавая, насколько нам повезло.
Еще чуть-чуть и…
— Не думай, — низкий голос теплеет. — Он сразу вызвал у меня подозрения. Уж слишком хотел меня выпроводить.
Лицом утыкаюсь в его грудь и запоздало вспоминаю — Рон ранен.
— Тебя порезали?
Резко торможу. Взглядом сканирую кровь на его рубашке.
— Пустяки, — равнодушно отмахивается. — Нам надо подготовиться. Он прав — будут и другие.
Одержимо стискивает мою талию в медвежьих объятьях и с облегчением протягивает.
— Царапка…ты сведешь меня с ума. Уже свела. Я чокнусь, если с твоей головы упадёт хотя бы один волос.
Жаркий шёпот туманит рассудок. Кислорода не хватает. Пальцы сжимаются на затылке. По венам течет горячая, жгучая патока, которая моментально убивает стылый холод и напрочь выталкивает зверский страх.
Возникает очень странное чувство…словно я таю, как первый снег. Теряюсь в многообразии ощущений. Растворяюсь в трепетном томлении.
И, к удивлению, тону в его черных, беспощадных глазах, а ведь не так давно он был моим палачом.
С досадой отмечаю: «Как же слепо женское сердце!». Оно выбивает ритмичные звуки, качается на волнах спокойствия и лишь от одного прикосновения или теплого слова заходится в сумасшедшем темпе.
Разум меркнет на фоне лихорадочного дежавю. Это сложно объяснить, но порой меня буквально насквозь пронзают дикие эмоции, пережитые в прошлом.
Я едва приоткрываю губы.
— Ты помнишь, однажды ты сказал мне, что тебе жаль, — вижу непонимание и коротко поясняю. — Когда через окно влез в мою комнату и пообещал защитить. В тот день ты очень сожалел о том, что втянул меня в эти игры.
Горечь оседает на языке. Он кивает и хрипло спрашивает.
— Ты вспомнила? — лицо светлеет от радости.
— Только это, — режу его надежду.
Кажется, ему достаточно и того, что я не вырываюсь. Но я просто не могу себя заставить. Нет. Даже не так — мне страшно признавать, что, находясь в капкане его калечащих ладоней, я чувствую счастье. Хочу замереть и не двигаться. Как безумная, внезапно охваченная аномальной тоской.
Ведь теперь мы поменялись ролями. Именно я стала обузой, способной его сокрушить.
— Я знала правду о тебе? — гулко сглатываю. С трудом бросаю обжигающее слово. — Знала, что ты работаешь на мафию?
— Одна поправочка — я работал на мафию. Теперь я работаю сам на себя.
Интересно, кого пытается убедить — себя или меня?
Ведь мы оба знаем, это — одно и то же.
Рон — мафиози. Звучит, как выстрел на поражение.
Я с нажимом повторяю.
— Так я знала?
— Да, — дотла сжигает мрачным взглядом. — Когда у меня появилась уверенность в том, что я смогу тебя защитить, я тут же к тебе вернулся. Но на борьбу за власть ушло три гребаных года. Это было невыносимо. Иногда я срывался, психовал и приезжал сюда. Всего на пару дней. Наблюдал издалека. Не имел права приблизиться, иначе ты могла попасть под удар.
В горле застревает грубое: «Как ты из раба умудрился стать доном?». Но я смягчаюсь, поскольку вижу в его глазах бесконечную боль.
— Как же у тебя получилось создать собственную группировку? Я имею в виду…разве так бывает? Всего за три года?
Усмехается. Насмешливо шепчет.
— Раньше ты никогда во мне не сомневалась. Но, если говорить прямо, я и сам в себя не верил. За всё платил кровью. Как оказалось, зная изнанку правоохранительных органов, ты очень быстро пойдешь вверх. А если плюнешь на мораль, то вообще взлетишь.
