– Зачем? Таблетку дали.
Кошка улыбнулась. Двое террористов и их пилот говорили между собой по-арабски в дальней части кабины – у входной двери. Лёша, шейх и Даша «восседали» на креслах пилотов.
Шейх сидел в углу на корточках.
– Понятно.
– А что мы уже летим, тебе тоже понятно?
Алексей только после её слов понял это.
– Теперь да.
– Бинго!
«Кошка» потрогала Дашин пульс на шее.
– Ещё поспит… Нам надо снимать кино, Алёшенька. Я буду держать перед тобой текст, ты прочтёшь. Потом снимем на камеру. Ты же всегда хотел стать звездой мирового масштаба, да, Алёшенька?
– Хотел, Катенька.
– Считай, ты уже звезда.
И «кошка» достала лист А4 с текстом на русском языке. Алексей смотрел в написанное.
«Ничего нового придумать не могут. Всё записи делают. Уж запустили бы телемост какой-нибудь. С их-то возможностями и бабками. Вот уроды!»
– Прочёл?
– Ещё нет. Торопитесь?
– Да нет, можем ещё пару дней подождать. Ты всё равно будешь подыхать в кадре – красиво и кроваво. Твоя дочурка тоже.
Остальное доделает предатель.
– Кто?
– Шейх, Алёшенька.
– А-а… А он предатель?
– А кто он, по-твоему, дебил ты русский?
– Ты сама почти русская.
– Я, Алёшенька, западенка. Коренная. Не путай меня со своим тупым народом. Украина – не Россия. Мозги другие.
– Я заметил. По последним событиям у тебя на Родине.
– Молчи, сука, о моей Родине. О себе думай и текст читай.
Звезда ты наша.
– Так и ты не пи… и под руку. Нерусская ты моя шлюха…
– Я, чтоб ты знал, блядун недоделанный, девушка ещё.
– Это мы исправим, маленькая.
– Я бы тебе сейчас яйца резать начала. Но кино есть кино.
У него свои законы. Тебе понравится.
– Возможно.
«Кошка» засмеялась так заливисто и открыто, что все посмотрели на неё. Только Даша продолжала спать.
…Лёша дочитывал текст. И наконец сообразил, что происходит и будет происходить. И все пассажиры, он, и Даша, и даже шейх, были ЧУЖИЕ для террористов. Дело было не в том, что боевики хотели и умели убивать. Для них весь остальной мир был ЧУЖИМ. А был ли СВОИМ их собственный мир? Нет. Это пришло к Алексею как озарение. И смыслом всего их «движения», которое заполонило целую часть планеты, было всех сделать ЧУЖИМИ. И чужих, и своих между собой. Лёша вдруг понял, что в ИГИЛ3, каким он являлся на данный момент, нет жён, друзей, товарищей по оружию. Там изначально существовали другие понятия. Не было СЕМЕЙ, как у остальных мусульман.
Это было племя ЧУЖИХ. Не людей. Не зверей. Существ…
– Долго читаешь, герой.
– Могли покрупнее шрифт взять.
– Слышь, шутник?
Один из боевиков отвлёкся от беседы со вторым.
– Слышу хорошо. Идиот.
Боевик сделал движение в Лёшину сторону.
– Хватит хамить, сука.
– Пусть покуражится.
«Кошке» явно нравилось всё, что происходит. И ещё Алексея несколько удивило, что его Дашу одели. Он помнил явно, что она была полуголая. «Уже что-то снимали? Но ведь говорили о прямом эфире. Хотя могли снять небольшой кусок, потом пустить сначала его, а следом всё остальное? И что остальное? Что в тексте? А после этого отрезать мне в кадре»… Дальше Лёше не хотелось думать. Но его удивила одна вещь в тексте, который ему дали террористы. Взрыв в Москве. В напечатанном на листке тексте была фраза: «…если наши условия не будут выполнены, то всеми вами любимое и памятное, но проклятое вами здание взлетит высоко в небо. И лучи Аллаха сожгут всё вокруг этого многолюдного места». Алексею пришла только одна мысль: «Мавзолей». Ещё, конечно, был Храм Христа Спасителя… Теоретически. Алексею мешали собственные мысли. Он сам не считал оба эти места «проклятыми». И таких, как он, в России и в мире было много. Мысли Лёши бежали по тройному рельсовому пути. Но всё сходилось к одному: что бы они там ни собирались взорвать, Алексей не сможет это передать на землю. И ещё он не понимал, знают ли на земле о захвате. Такой самолёт, как этот, наверняка был не просто под наблюдением. И видеонаблюдение, которое было в самолёте, было и на земле. А можно ли его отключить? Отключить так, чтобы на земле… И Лёшу снова озарило: «Скорее всего, у них есть антирадар. И, конечно, есть свой спутник. 99%, что наши нас видят. Но видят либо спящих пассажиров – а они не все с закрытыми глазами, это я видел сам. И на схеме движения самолёта видят его привычный курс. Или то, что я думал раньше: „крыса“ не только в правительстве. Должен быть ещё кто-то у мониторов на земле. А кто у них главный вообще???» Мысли бежали, но бежало и время.
– Слушай, Катя… А кто у вас командир?
Все, включая пленного шейха, посмотрели на Алексея.
– Я командир. Дорогие товарищи пассажиры! С вами говорит командир экипажа Иван Иваныч Иванов-Петров-Сидоров. Жаль, что вы меня не слышите, но мне на это нас… ть.
И «пилот» террористов улыбнулся, глядя Алексею в глаза. Лёша сообразил, что главного боевика здесь нет. Что все действия сейчас координирует псевдо-Катя. «А может… Нет. Не может баба у них командовать». И Алексей снова вспомнил про разговор на украинском «Кати» с её мамой.
«А если они не ИГИЛ4???! Украинцы?!!!» Алексей сам понимал, что это не так. Но то, что они могли быть кем и чем угодно, он понимал тоже.