– Я буддист, Лёша. По мировоззрению. Ты ведь тоже православный только по социумному сознанию. Хоть и крестился в двадцать лет. Я много про тебя знаю, Алексей. Сознательный советский гражданин.
– Я в Бога верю, буддист уважаемый.
– А я нет. Но это не важно. Я к тому, что если бы ты не служил в спецназе и не был в горячих точках, пусть и три с половиной месяца, ты бы вообще не крестился.
«Они ни фига обо мне не знают. Я с „лёгкой“ руки своей мамаши крестился, дебилы. А так… Может, не крестился бы. Хотя не знаю»…
Алексей, естественно, точно знал, что крестился бы в любом случае. И мысль о повторном крещении, когда ему становилось невыносимо трудно в жизни, приходила не раз. Но кто-то его отчитал, помог подняться. И теперь Алексей находился здесь. В захваченном террористами самолёте. С четырьмястами тридцатью своими… Просто СВОИМИ. Людьми. И по-прежнему не знал, как поступить и что ему сделать, чтобы выиграть и разрешить всю эту ситуацию. А необходим был только выигрыш.
– А почему вы меня выбрали, а, хозяин террористического маразма? Как там тебя?
– Лёш… Либо ты с катушек слетел, либо действительно не понимаешь ни фига.
Аль Сафар говорил по-русски так, словно был Лёшиным приятелем. Причём давно.
– Обоснуй.
– Ты себя выбрал, герой. Мы про тебя даже не думали.
– Не понял.
– Газ не подействовал только на вас с дочерью. И ты полез в бутылку.
– И что?
Все стали ржать. Алексей заржал вместе с ними. «Кошка» -Катя снова заговорила.
– Никто и никуда тебя не выбирал. Нам не нужен был человек, читающий наше послание в эфире.
– Я так и не догоняю.
– Наверное, этот третий укол снёс ему мозги.
– Помолчи, Азиза.
Аль Сафар наклонился к Алексею лицом к лицу.
– Она бы прочла. Своим девичьим голосом. И это сработало бы сильнее, чем если бы это читал ваш шибко пропиаренный вице-мэр Москвы, спящий сейчас в вип-салоне. Она и прочтёт. Но только самый финал текста. Даже маску снимет.
– Так пусть и читает. А мне отлить надо.
Мадж выпрямился. Скрестил руки на груди, продолжая пристально смотреть на Лёшу.
– Ты… Довесок, Алексей. Не у тебя главная роль.
– А жаль. Я только главные люблю.
– Это понятно. Ты же гордый. Справедливый. Талантливый.
Но всё равно лох.
– Да ты что?
– О! Смотрите! Больное место задел!
– Это стремление, дебил. Желание. Воля к победе. Страсть к ней. К любой победе, в любом деле.
– Это тебя и сгубило.
– Меня, урод, ещё ничего не сгубило.
– Да ты что?!
Аль Сафар слово в слово повторил фразу Алексея. «НЛП? Или он автоматически? Странный какой-то террорист номер один…»
– Месть, гордыня, жадность… Тебе мало? Желание владеть любой женщиной? Твоя Катя… Ты же использовал её.
Алексей стал терять нить разговора.
– Ты про что сейчас, боевичок?
– Я не «боевичок», Лёша. Я хозяин этого мира. Во всяком случае сегодня.
– То есть у тебя не гордыня?
– У меня не просто гордыня. Мы в этом с тобой похожи. У меня суперамбиции. Но при этом – полное отсутствие эмоций. У тебя тоже амбиции. Ты на них карьеру построил. И жизнь – до посадки на этот рейс. Но у тебя эмоции. И поверь на слово, оч-ч-чень сильные.
Это «оч-ч-чень» сам Лёша употреблял так часто… С несколькими «Ч». И именно таким тоном. «Ну, правильно… Он бы не был тем, кем он является, если бы не был психологом. А, может, видящим многое. Чувствующим. Странное сочетание…»
– Ну-ка, ну-ка…
– Что, Лёша?
– Про эмоции с амбициями.
– А-а… Мозг зачесался?
– Зачесался. Мне уже интересно. Просто по-любому это мой последний диалог. В этой жизни. Так что расскажи уж, будь любезен.
– А с чего ты взял, что ты умрёшь? «Приплыли… Может, я сплю ещё?»
– Вот теперь я совсем не понял.
– Поймёшь, когда время придёт. И про эмоции с амбициями тоже. А сейчас, Алексей, давай к делу приступим. Иди в туалет. Потом будем фильм снимать.
– Нет, не будем.
Эти слова Алексея пришлись на момент развязывания его рук и ног. Мгновенными ударами, ломая челюсти и рёбра боевикам, Алексей уложил всех.
– Козыри не те у вас, боевичок. Или ты решил, что я случайно именно в этом самолёте оказался?
И Лёша пошёл к пульту управления аэробусом. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Посмотрел на спящую Дашу. И на чистейшем арабском языке сказал в передатчик:
– Гнездо, я «Ветер». Как слышите меня?
Ответ последовал тоже на арабском.
– «Ветер», слышим отлично. Как обстановка?
– «Гнездо», самолёт наш. Готовьте полосу в Дамаске.
– Вас понял, «Ветер». Полоса готова. Ждём. Конец связи.
– Конец связи.
Лёша ещё раз посмотрел на боевиков. Потом снова на дочь. И точными движениями, сев за штурвал воздушного судна, отключил автопилот и включил ручное управление. Аэробус стал менять курс.
«Мёртвая наука ваша психология. Зомбирование надо было изучать, дебилы. И тренироваться годами. Амбиции, гордыня… Как же тупо вы все едете на стандартах, по-прежнему надеясь, что они сработают. Для людишек сработают, конечно. Но для богов»… И спокойно закурив, Алексей стал смотреть в голубое небо через лобовое стекло кабины аэробуса рейса Симферополь—Москва.