…Договор с боевиками был простым, понятным и, как всегда, очень выгодным для тех, кто его заключал. Если, конечно, заключающему Договор не предназначалось от шести до девяти граммов свинца (дело в выборе ствола) или простой укол в жопу, из-за спины, незаметно. С последующей в течение минуты остановкой сердца. Деньги… Бабло. Тёлки… Никого не надо пугать. Пусть у него отсосёт красивая девушка, и этот человек ваш. Особенно когда после такого минета перед ним выкладывают пару лимонов баксов. И говорят при этом, что в таком-то банке у него счёт на такую же сумму под триста процентов годовых. И всё легально. Где рай? А где ад? Где человек и его переход в состояние, когда он только появился на Земле? Оно, состояние человека, вообще менялось???! Что, недоноски, рождённые волей случая бракованных гондонов и тупостью похоти ваших родичей, обосрались? Не срите, товарищи. Это ваш мир. В нём столько возможностей…
Перед Лёшей не выкладывали миллионы зелени. И красивая минетчица не была ему нужна. Лёша верил в Идею. В любую идею, которая была конструктивной. А если эта Идея могла хоть как-то спасти мир… Но сейчас он думал о том, что уже захватило его полностью. Привезти к террористам кучу элиты Российской Державы было круто, конечно. А что он получал за это? Он, Лёша? Он не был исламистом, не был сумасшедшим. Он уже давно не был даже солдатом. И Алексей стал думать в сторону «обратного хода». Просто развернуть самолёт и сесть на российской территории ему бы не удалось. А что тогда?
…Мужик был странный. Очевидно, работая в таком учреждении, у всех мозги были на уровне жопы. Они думали жопой, ей, собственно, и жили. Умные люди с ясными умами в самом центре их жопы. Когда это с ними произошло – не известно никому, но это было фактом.
– Ну-с, Алекс…
– Да-с, Юрий Георгиевич? – Ценю… Юмор…
– А я ваш.
– Будем пробовать?
– А у вас крыша не поехала, товарищ дорогой?
– Что?
– Конь в пальто, дятел.
Мужик напрягся. Жопа тупила от такого поворота.
– Вы, молодой человек, хамите-с.
– Дятел, слушай сюда. «Молодой человек» – это ты. Потому что тебе тридцать девять лет, а мне сорок семь. Я не буду экспериментировать под твою дудку. Ты меня понял, профессор?
Юрий Георгиевич и вправду был профессор. И предлагал он вещь непростую и шибко шальную. Наверное, надеялся на Лёшин азарт, авантюризм.
– Ты, Юрий Георгиевич, все мозги на этой работе потерял. А теряются они тогда, когда перестаёшь видеть, кто – конкретно «кто» – перед тобой в данный момент.
– Так ты в моей власти, «немолодой человек».
– Это тебе только кажется. Вам всем так много кажется…
– То есть… Мне сейчас «кажется», что ты в психиатрической лечебнице, что ты сам лично, без усилий со стороны и кого бы то ни было подписал наш контракт на данный эксперимент, что…
– Профессор. В контракте о моём типа «лечении», которое является вашим лично, без посторонней помощи и усилий со стороны, коммерческим проектом, пусть и с моей хорошей долей, нет ни слова о том, что ты сейчас мне сказал. В данном сегодняшнем разговоре.
– Алексей… Это уже не имеет значения. Ты в почтовом ящике. Мы тебя можем закрыть одним уколом.
– Товарищ-ч-ч-ч… Человече.. Землянин! Ты долбанутый идиот, если думаешь, что я отсюда не уйду. И не соскочу ещё до того, как твои санитары попробуют мне что-то сделать. Я их просто грохну.
– Да что ты говоришь?!
– То и говорю. И ещё мы оба останемся без бабла. При всех раскладах.
– Логичный ты человек, Алексей. Хоть и нездоровый.
– Это ты нездоровый после пятнадцатилетней практики в спецдурдоме. Ты кого видел за это время? Жена от тебя ушла, так как ты не засаживал ей. Поскольку засаживал медсёстрам. И медбратьям – между нами, девочками. Твоя дочь больная на всю голову и лежит в клинике неврозов по восемь месяцев в году. Родственники твои давно читают тебя как раскрытую книгу – тебя читают, а не меня, и считают тебя свихнувшимся врачом, друзей у тебя нет. Ты отсюда-то, профессор, уже полгода не выходил. Тебе некуда идти. Ты когда трахался в последний раз? По-человечески трахался?
Профессор психиатрии задумался. Да так глубоко…
– Заканчивай размышлять. Мы их разведём, Юрий Георгиевич.
– Ты точно сдурел, Алексей. Кого на такие бабки разведём?!
Военных? ГРУ? ФСБ?
– Да хоть Господа Бога.
– Лёша… Ты болен.
– Нет. То есть да. И именно это нам и поможет. Им что нужно? Публичная, пусть для узкого круга, медленная казнь и превращение в животное высокоразвитой и полноценной личности. Так?
– Ну… Так.
– Мы им это и дадим.
– Лёша, как???!!!
– Я это всё сыграю. Как в театре.
– А приборы тоже «сыграешь»? С нанотехнологиями и самыми современными микросхемами?
– Конечно. Ты их… Подпортишь малость.
– Да каким образом, Лёша?! Ты преступник международного масштаба. Предатель. Ты…
– Молчать! Мы оба знаем, что это не так.
– Но для них-то это так! И даже если… Нет, это бред.
– Если что? Продолжай.
– Если ты проскочишь, выберешься, дальше-то что? Куда ты сам пойдёшь? Ты мне тут втираешь, что мне идти некуда. А тебе куда? Тебя примут на первом же перекрёстке.
– Ну… Профессор. Во-первых, я никуда не пойду. Меня просто отпустят.