Перед глазами Алексея всё плыло. Вода жуткой рвотой выходила из лёгких. Но выходила.
– Так, гражданин Лебедев. Вы продолжаете утверждать, что сами лично, без чьей-либо помощи смогли поднять самолёт в воздух из Сирии. Со всеми заложниками, из которых ни один не пострадал. Так?
– Да.
– Отвечать по форме.
– Пошёл в жопу, садист.
– Крепкий паренёк…
Подсечка, удар ногой по почкам.
– Два раза иди в жопу. Да, я это сделал. Сам. Один. Заложники, как ты их, урод, называешь, элита России. Они из самолёта не выходили. Спали.
– Неизвестный никому газ… Да, все пассажиры подтверждают, что ничего не помнят. Почти ничего. Как заснули в воздухе, так и проснулись.
– Всё так и было. Или ты дебил?
Удар не удался. Лёша быстро пришёл в себя и бросил через бедро майора ГРУ. Ещё двое «инквизиторов» схватились за оружие.
– Мультики… Вам стрелять в меня запрещено. Я ценный экземпляр.
Майор застонал.
– Сука, ты мне колено повредил.
– У тебя, дебил, голова повреждённая. Ты бы об этом думал?
– Я тебя, падла, урою.
– Нет. Ты будешь дышать, как решу я. Всю свою оставшуюся жизнь. А если тебя из-за забора после наших разборок вдруг выпустят, я тебя сам найду. И отрежу яйца. Если они у тебя, конечно, есть.
– Сука, б… дь…
– Третий раз. Ну, ты меня понял. Иди в -в-в ж-о-опу.
Инквизиторы не знали, что делать дальше. С одной стороны, рассказ Алексея на первых и последующих допросах был одним и тем же. Как по нотам. С небольшими отступлениями. Следователь ГРУ, который вёл его дело, недоумевал. Врачи подтвердили, что таких случаев, как у Алексея с дочерью, – в случае усыпляющего паралитического газа – один на миллион, если не на два. И спецы потерялись окончательно. Скополамин, пентотал, полиграф… Ничего.
– Уведите. Больше не трогать. Либо он псих, либо подготовлен, как терминатор. Но я про таких даже в байках не слышал.
Майор с трудом поднимался.
– Слышь, Лебедев… Скажи хоть, а на хрена, если ты не спал, да ещё с такими навыками, как у тебя, самолёт прилетел в Дамаск? Если ты такой терминатор, не мог в Ливию улететь? В Израиль? Там рукой подать.
– Они бы нас сбили, майор. Но ты всё равно идиот. И ты сядешь. Или ляжешь.
– Твою мать…
– Твою легче.
– Чо?
– Через плечо. Мультики, вам приказали отвезти меня в «Макдоналдс». Забыли уже?
– В камеру урода!!!
Майор был не просто вне себя. Он ломал всех. Любого. В его садистском маленьком умишке не укладывалось, как такое вообще возможно: человека били, кололи наркоту, с которой не справится никто… Нет, были, конечно, случаи… Но ведь этот… Лебедев… Не был шпионом или разведчиком. Просто особенность организма?
Не знал майор ФСБ о психотропе, вколотом Лёше профессором психиатрии Юрием Георгиевичем.
…Майор поднялся и пошёл пить водяру. Алексея увели в «пенал» без окон.
– Воды дай, инквизитор.
Конвоир аж дёрнулся.
– Тебе мало?!
– Я не напился.
Конвоир посмотрел на Алексея как на полного психа.
– Я серьёзно. Пересохло внутри.
– Принесу.
– Жену тебе красавицу, солдатик!
– Есть у меня. Б… дина только редкостная. Но красивая, стерва…
– Так зачем тебе такая?
– А других не бывает.
– Бывают, солдат.
– Подскажи, где, а свою я сам прибью…
И конвоир пошёл за водой.
…Лёша думал конструктивно. Он прекрасно понимал, что доказать ничего не сможет. Что есть факт захода на посадку самолёта в Сирии, его, Лёши, «угон» этого самолёта с бесконечно спящими пассажирами. Это было на всех внутренних камерах аэробуса. И потом посадка в Сочи этого самолёта им же, Лёшей. А ещё Алексей точно знал, что на камерах не было произошедшего в кабине. Было обращение двойника Маджа по ТВ. Были террористы в масках, взявшие на себя ответственность за захват. Но ликвидации Лёшей боевиков не было. Был лишь рассказ о неизвестном пассажире, спасшем остальных. Были ещё рассказы самих пассажиров о начале захвата и убийствах секьюрити и других. И Лёша знал, что всё ГРУ, ФСБ и правительство его страны стоят на ушах. Они не врубались, как можно было оказаться на земле, захваченной ИГИЛ7, и так удачно свалить оттуда. А был ли он там? Лёша вспомнить не мог. Это ему лишь говорили.
Алексей Лебедев проходил службу в армии почти двадцать восемь лет назад. Причём срочную службу. Вся информация была частично засекречена, даже для президента. А частично уничтожена. Чем он, Лебедев, конкретно занимался во время службы в армии… Кроме пары горячих точек, никто ничего не знал. А Катя исчезла. И говорил ли Лёше Аль Сафар, что она его дочь, или это был гипноз, Лёша не понимал сам. Но «кошка» в аэробусе действительно была копией Кати. А самое невероятное из всего было то, что Алексей не помнил сам, как они сели в Дамаске. Он пришёл в себя в воздухе на высоте 9500 метров. При таком же включённом автопилоте…
…Конвоир принёс воду.
– Сделай не больше трех глотков. Очнёшься в морге. Дальше сам.
И Лёшин ум совсем стал заходить за разум. Кто ему помогает? Аль Сафар якобы не террорист? Наши – неизвестно кто? И кто он сам?
«Кто ты, Алексей Лебедев???!!!» И Лёша сделал положенные три глотка жидкости с привкусом алоэ…