«Если я ещё умишком не тронулся… то Мадж с Дашей спрыгнули. Но как я это докажу? Они могли сбросить остальные парашюты. Если аэробус был предназначен смертнику, чтобы им, самолётом, взорвать что-то. А другой взрыв, о котором „кошка“ говорила? Запутывали меня?»
Игра, о которой они договорились с Юрием Георгиевичем, в которой тот полноценно играл роль инквизитора Алексея, оказалась не просто запутанной и страшной. Она была бескомпромиссно жестокой.
Но самое главное – две составляющие, Вера и Надежда, уже зажглись в Алексее. Он включал различные способы воспоминаний, чтобы они вернулись. Вспомнил клиентку из своей целительской практики, которую изнасиловали трое её же друзей. Той девушке было семнадцать лет. Тогда нужен был один способ – чтобы она всё забыла. Психологическая травма была страшной. Гипноз мог подпортить здоровье девушки. И Алексей обратился к целительнице, у которой учился сам – в своё время. У этой замечательной сибирской женщины уже были свои книги, свои ученики. Но в книгах были молитвы и заговоры, которые… не то чтобы не срабатывали, как надо… Они были… Изменёнными. Лёша не знал, да и не задумывался, сама ли целительница нарочно их изменила или это было сделано без её участия. Но в тот раз, с девушкой, она помогла. Заговор был почти как в записях Алексея. И почти-почти как в её книге заговоров. Именно тогда Алексей понял, что никто из Настоящих Мастеров просто так не даст широкой аудитории использовать Настоящее Знание. Это было правильно. Алексей помог девушке. Она не потеряла память. Даже помнила, что такой случай в её жизни был. Но… Эта история была как будто не с ней. Или с ней, но «в стороне» от неё. Она была чем-то простым, обыденным. Так потом, после сеансов Алексея, девушка относилась к трагедии, которая могла сломать всю её дальнейшую жизнь.
…Этот случай навёл Лёшу на мысль, что надо пойти обратным ходом. «Ничего не было. Я помню то-то и то-то». Лёша вертел заговор, который помнил наизусть и так и сяк. И…
«Не пробуждай воспоминаний»
Алексей подошёл к спящей дочери и провёл по её волосам. Тронул заколку. Незаметно. У Даши была страсть: собирать шпионские штучки. Доступные, которые продавали через Сеть и просто с рук на рынках. В этой заколке был диктофон. Алексей включил запись.
– Я отец Кати.
Аль Сафар смотрел на Лёшу.
– Не особо похож.
– В смысле, что у неё бороды нет?
– В смысле, что у неё нет ни индийских, ни арабских кровей.
– Лёша, у меня их тоже… Очень мало.
– А поговаривают, что ты араб и индус одновременно.
– А они не поговаривают, что я инопланетянин?
– Нет, Аль Сафар. Не поговаривают. И я тебе не верю. Ты создашь о себе любую легенду. И она – я уверен – сработает.
– Ну… хорошо, что ты такой понятливый.
– Вернёмся к Кате. Девушка, которая лежит перед тобой дохлая. Она кто? Ты где взял такую похожую на Катю? Только не лепи, что это тоже твоя дочь.
– Все люди – родственники.
– Заканчивай, Мадж.
– Если ты дашь мне сказать…
– Я тебе дам в глаз ножом. И ты ничего не успеешь. Сделать.
Вздохнуть. Сказать.
– Я тебе верю. Я не прямой их отец.
– Отчим? А мама в Ярославле? Катина мама? И у той, в салоне? На Украине?
– У них нет родственников, кроме меня. И говорила по телефону она не с матерью.
– А с кем?
– С подругой.
– На боевой операции она говорила с подругой?!
– Это была часть её алиби на потом. Но ты решил по-другому.
– А Катя знает, что ты – террорист?
– Я не террорист. Я уже говорил. И она ничего не знает.
– А эта?
И Лёша показал на «дохлую кошку».
– Эта тоже ничего не знала. Никто из них меня не видел.
– То есть тебя действительно взяли в плен? Ты реальный шейх?
– «Шейх» – это кличка. Погоняло. И позывной.
– Слушай, Шейх, Аль Сафар, Валерий, Свет Мудилович… А на хрена такая путаница? Приёмные дочери? Вымышленный шейх? Арабо-индус? Я понимаю, что ты не скажешь, на кого ты пашешь…
– Скажу.
Алексей застыл на секунду.
– На себя.
– А-а… Ну, другого ответа я не ждал.
– И на тебя, естественно.
– На меня? Валера, ты уже меня не запутаешь. Согласен, я буду тебя «Валерой» звать? Ты меня убедил, что тогда, на улице в Москве, был ты. И ты был Валерой.
– Да. Ты можешь меня звать, как тебе захочется.
– Хорошо. На наших тоже работаешь?
– На всех.
– То есть… Идеи как таковой, кроме… Я даже не знаю, кроме чего… Нет? Идеи-то?
– Нет.
– А что есть, Валерик?
– Ты есть.
– Достал…
– Чем, Алёшенька? Ты ведь сам ввязался во всё это!
– Как? Когда? Сев с дочерью в этот самолёт?
– Раньше.
– Валера… Мы сейчас таким образом ни к чему не придём. «Программу» мою ты выключаешь какую-то. Я, конечно, верю, что зомбировать можно конкретно. Но нужны препараты. Нет таких «умельцев», чтобы без химии такое сделали. Ты меня сейчас будешь убеждать, что я суперагент?
– Не буду.
– Вот и хорошо… А что нам в Дамаске делать? Показать всему миру, как ИГИЛ8 захватил российский самолёт?
– Конечно.
– А потом? Головы начнёте резать?
– Потом ты станешь героем и улетишь в Москву. Точнее, в Сочи. Поскольку ближе.
– Ага… А пассажиры?
– Так ты с ними улетишь.
– Бесполезная беседа у нас… А Даша?
– А вот Даша… И я…
– Что?
– Мы прыгнем на обратном пути.
– А она тебе зачем?