– Бабки, влияние… Много всего.
– Достойный ответ. Но почему меня нельзя было просто ликвидировать после всего?
– Лёша!!! Кончай!!!
– Ещё раз, в смысле? В тебя? А куда теперь ты хочешь?
– Скотина… Мужлан… Бык…
– Весомо… У меня поднимается самооценка.
– Ты сам знаешь зачем.
– Настенька… Милая…
Лёша даже не старался быть мягким и нежным. Он им был в этот момент.
– Я не знаю, почему меня не убили.
Ведерникова посмотрела пристально. Прямо в правый глаз Лёши. «Зомбирование проходила. Но не сдала зачёт. Двоечница!.. Самка»…
– Ты не врёшь… Господи… Как же так?…
– Настя… Пожалуйста… Скажи…
– Для чего был захват, Лёша?
– Понятия не имею. Ты сама сказала: бабки, влияние…
– А цель какая основная?!
– Да не знаю я!
– На рейсе Симферополь—Москва не было ни одного боевика из группировки ИГИЛ11.
Лёша присел на стул напротив Насти.
– А кто там был?
– Спецы.
– Чьи?
– Наши.
– Которые косили под ИГИЛ12? И не знали, что сдохнут от моей руки?
– Да.
– Что «да»?!!!
– Не знали.
– А моя дочь?
– Над Турцией, спрыгнули твоя дочь и Валерий. Который Аль Сафар.
– А зачем, кстати, два имени ему?
– Не смеши… «Два»… Их столько…
– И работает на всех, как он мне тогда в самолёте и сказал?
– Естессно, Лебедев…
– Но не один он так работает?
– Утомил ты уже, Лёша! Такой – один.
– Но если ты это знаешь про него, рассказывая мне, что ты, Настя Ведерникова, простой следак контрразведки ГРУ… То знают многие.
– Лёшенька… Я просто знаю, что он есть. Аль Сафар он, Валерий, Иван Иваныч или Сигизмунд Король Прусский – я без понятия. И то же самое знают остальные, кто знает хоть что-то.
– Джеймс Бонд? О котором знают многие, некоторые видели его, но понятия не имеют, что он такое из себя представляет?
– Немногие знают… Даже имя «Валерий». Террорист, работающий на террористов всего мира. Это знают.
– А Даша моя ему… Или ещё кому-то зачем? Ты ведь в курсе, что они спрыгнули оба?
– В курсе. Но зачем она ему – я без понятия. Может, трахнуть хочет дочурку твою, а, Лебедев?
– Он мог это сделать в самолёте.
– Там он работал. Агент ты хренов. Но хрен у тебя классный!
И Настя Ведерникова стала хохотать. Чистым, почти девичьим смехом.
– Что, Лебедев? Серпом по яйцам, молотом по голове?
Алексей думал. С полминуты.
– Предположим. Только я помню, как мы пошли на посадку в Дамаск. Я же вёл самолёт.
– Конечно, вёл. А потом уснул. И арестовали тебя, потому что думали, что ты вошёл в сговор с Маджем. Раз он с дочерью твоей спрыгнул в Турции. А ты должен был его притащить в Сочи.
Это было правдой. Именно это ему пытались сказать: Ведерникова – ещё в дурке, и врач, и фэбэсы, и прочие уроды из ГРУ.
И у Алексея действительно в его яичках появился… Нет, не страх. Холод. А голова была и вправду как после удара чем-то тяжёлым. «Наверное, когда-то великие советские деятели для таких вот невероятных деяний и придумали Серп и Молот как символ». И Лёша заржал в ритм с Ведерниковой.
– Мы самая крутая страна в мире, Настя. Я правда в этом никогда и не сомневался.
– Да, Лёшенька. Скажу больше: ради мирового господства и преимущества мы будем убивать даже новорождённых. Своих.
– Это ты к чему?
– К слову.
– То есть?
– То есть не только взрослых и подготовленных за огромные деньги спецов.
– Чтобы всё было правдиво и натурально? Как в… Великую Отечественную? Где можно было обойтись без большей половины жертв?
– Конечно. Только так мы сами поверим, что мы – правдивые и натуральные. Что у нас всё всерьёз. И что мы такие единственные.
– А остальные – искусственные и живущие иллюзиями? Потому что их страдания по жизни – это капля в океане нашего горя? Типа, патриотизм?
– Ты дурак, Лебедев? Типа – ЛЮБОВЬ К РОДИНЕ.
– Да… Точно… Серп и Молот. И наковальня не нужна.
– Молодец!
– Да… Спасибо, Настя.
И десантный нож, который Лёша купил на простом рынке у простого армянина, легко и точно вошёл под подбородок Ведерниковой-старшей.
– Просто серп, Настенька… Молот мне не нужен. За Родину.
Знаю, ты ещё меня слышишь, сука продажная. Сдохни…
Договор с профессором в Склифе, а потом в ресторане воплотился в жизнь. Алексей Лебедев, естественно, не мог предвидеть повторного попадания в Сычёвку. Но препарат, вколотый ему профессором, сработал. И профессор Юрий Георгиевич прекрасно сыграл свою роль Доктора Зло. И сам Лёша медленно, но верно вспоминал всё. Играя в психа, обходя современные нейролептики и психотропы благодаря чудо-препарату доктора, Лёша «свихивался» не раз. Такое не снилось ни одному актёру. Наверняка спецагенты, двойные и тройные шпионы сталкивались с подобными ему ситуациями. Но выжили ли они? Не сошли ли с ума? Этого Алексей Лебедев не знал.