…Его сейчас волновали две вещи: понять, где его дочь, и вспомнить подготовку к этой невероятной операции «захвата» самолёта. Скорее всего, его готовили к захвату Абу Аль Сафара Маджа. И, несмотря на рассказ ушедшей в мир иной следовательши контрразведки Ведерниковой, Аль Сафар не владел полной информацией о «захвате». Конечно, Лёшу зомбировали. Безусловно, то же самое с ним проделывал Аль Сафар – Валерий. Но для чего дал деньги тогда? Сказал, оплата. За захват? От него? Деньги Лёша действительно нашёл. Но для чего Сафар забрал Дашу? Просто страховка? Аль Сафар не мог не знать о том, что Алексей Лебедев только недавно вновь обрёл свою дочь. И было понятно, что как нашёл, так может и потерять. Они с дочерью не так долго пробыли вместе, чтобы Лёша «горевал» о её потере. В любом плане потере. Дашу могли убить в самолёте. Это Алексей видел своими глазами. Причём убила бы его падчерица – одна из падчериц – самого Аль Сафара. Не ведая, что он находился в том же самолёте. Потому что, скорее всего, и «боевая дочурка», и Лёшина Катя видели своего отчима – Маджа – в других обличьях. И не знали, кто он есть в реале. Это были слова Маджа, но именно так и могло быть. Даже, скорее всего, это было правдой… И наверняка обе даже не знали, что он не родной их отец…
…Испытывал ли Аль Сафар к ним чувства? Хоть какие-то? Очевидно, да. И что вырисовывалось чётко – именно поэтому забрал Дашу. Не убил, когда Лёша уснул на лету, не сбросил без парашюта. Мстил за свою убитую Лёшей дочь-падчерицу?
…Алексей не находил ответ. И помнил про запасной препарат Юрия Георгиевича. На случай если психика и память, а также чувство реальности зайдут у Лёши в тупик. Как он сказал сам… Но Лебедев выжидал. Он верил. Не только в себя и свою память. Он верил в Чудо.
…Сидя в квартире Ведерниковых с трупом Аниной мамаши и спящей после алкогольного траха модели Ведерниковой-младшей, Лёша размышлял, как поступить. Правильно поступить. С трупом контрразведчицы можно было подставить её дочь. Но был какой-то отчим Ани, про которого Лёша просто «блефанул» и попал в точку. Тоже силовик? И где его искать? Сама Аня могла, конечно, что-то о нём рассказать… Может, это и есть новая ниточка?
…Лебедев думал…
«Катя, Даша, Аль Сафар, ГРУ, подготовка, Ведерниковы… Ведерникова Анастасия… Анастасия Валерьевна… Да ну ладно. Совсем уже бред! Валерий – Аль Сафар, Анастасия Валерьевна… Стоп… „Все люди – родственники“… Именно так произнёс Мадж в самолёте. А слова он на ветер не бросал. Этот человек продумывал любую мелочь, любой нюанс. Конечно, он знал, что, усыпив его, Лёшу, он развернёт самолёт, прыгнет ещё на территории Турции с Дашей. А Лёша проснётся, не зная, был он в Дамаске или не был. Гениальный расчёт! Анастасия Валерьевна… Тоже дочь? Самая старшая???» И Лёша кинулся к сумочке Ведерниковой-старшей.
Корочка ГРУ, паспорт как паспорт, женские штучки, те самые духи… Портативный диктофон. Алексей включил. На диктофоне была полная запись из самолёта с заколки-диктофона Даши. «Твою мать! Есть! Они просто переписали, а ту – на заколке, стёрли. Убрали звук. Хотя всё равно можно было восстановить у умельца какого-нибудь. И эта дохлая тварь вот так просто носила в сумочке сверхсекретную запись?! Про которую не должен был знать никто?! Не в сейфе где-то, не в ячейке какой-нибудь. В сумочке!»
И Лёша понял: именно Ведерникова забрала в больнице заколку. Точнее, её у него забрали-то сразу. Но понятия не имели, что это диктофон. Возможно, она её забрала ещё раньше. И, очевидно, была самой первой или в числе первых, кто арестовывал Лёшу после посадки в Сочи. Скорее всего, было именно так. Стерва никому не сказала про запись. Она её переписала. Наверняка сама. «Но для чего?» Алексей судорожно думал. «Шантаж для кого? Какая-то своя игра?» И вдруг то самое Чудо произошло.
«Только Ведерникова знала, что Аль Сафар был в самолёте. Да, все мне говорили, что меня готовили к захвату Маджа. Но именно Ведерникова была напрямую с ним связана. И дочь она или не дочь – не имело значения».