Сначала Боганис и Травер не могли разобрать слов. Им казалось, что отовсюду вокруг, в такт словам и движениям старика, звучит иностранная речь или просто бессмысленные слоги. Песня звучала все громче и громче, когда вдруг неожиданно прекратилась. Над залом вновь повисла тишина, разрываемая лишь плачем младенца и шорохом от перемешиваемой в чаше жидкости. Затем послышался скрипучий голос старца.
— Ток… есть… всё, — возвестил он и медленно крутанул жезл в такт словам. Один поворот жезла на одно слово.
— Ток… есть… всё, — повторили собравшиеся.
— Ток… есть… ничто, — торжественно проговорил старик. Казалось, что с каждым поворотом его слабый голос звучит чуть громче.
— Ток… есть… ничто, — повторили сидящие. Их ответ теперь тоже звучал мощнее.
Боганис попытался выказать свое доброжелательное отношение к присутствующим и тоже повторял слова, но Травер не издал ни единого звука. Чувствовалось в происходящем что-то неладное.
— Ток… есть… жизнь.
Голос старца зазвучал теперь глубоко и мощно, и восторженный ответ зала буквально прогремел:
— Ток… есть… жизнь.
Боганис и Травер стали замечать, что жидкость в серебряной чаше двигалась по кругу все быстрее и быстрее с каждым поворотом жезла.
— Ток… есть… смерть, — возвестил старик.
— Ток… есть… смерть, — в один голос прокричали люди.
В серебряной чаше образовался водоворот, который становился все глубже, по мере того как быстрее крутилась вода.
Старик вынул жезл из чаши, но вода продолжала вращаться, разгоняясь все сильнее.
— Ток… есть… всегда, — громовым голосом провозгласил старец. Когда он пошел вокруг чаши с жезлом, поднятым двумя руками над седовласой головой, Боганис и Травер на мгновение увидели его глаза. Они были широко раскрытыми, но при этом в них не наблюдалось ни капли разума. Глаза просто побелели. Ни радужной оболочки, ни зрачков.
— Ток… есть… всегда, — прогремел ответ.
— Что с ними происходит? — прошептал Боганис. Он уже перестал притворяться, что участвует в церемонии. Никто из присутствующих в зале этого не замечал. Все — и дети, и взрослые — были полностью поглощены своими словами и водоворотом в чаше. На гостей не обращали никакого внимания.
Травер внимательно следил за происходящим, а пальцы его в это время поглаживали перо шляпы.
Когда передние ряды начали подниматься со скамеек, весь зал быстро сделал то же самое.
Боганис и Травер тоже встали. Во время странствий по Замку они видели многое, в том числе и такое, что было крайне трудно понять, но то, что происходило тут сейчас, заставило их широко раскрыть глаза.
— Ток… есть… здесь, — рычал старик.
Хотя он больше не крутил жезлом, водоворот мчался быстрее и быстрее, и теперь уже временами стало проглядывать дно чаши.
— Ток… есть… здесь, — прорычал зал, и, словно по команде, все подняли руки, повернув ладони к чаше.
В тот момент, когда показалось ее блестящее дно, раздался ужасающий грохот, и из медной пластины, подвешенной к потолку, опустился столб света. Вода каскадом вырвалась из чаши и всех в зале обдала брызгами. Старец был сбит волной, скатился с возвышения и теперь безжизненно лежал на полу рядом со своим жезлом.
Казалось, что остановилось само время. Искрящийся столб света в центре зала гудел и вибрировал. Все вокруг застыло на одно бесконечно длящееся мгновение. Боганис и Травер тоже замерли, не успев даже поднять рук, чтобы защитить глаза от нестерпимого сияния.
Когда светящийся столб внезапно исчез, зал пришел в движение.
— Эти фокусы можно определить как всплески уровня энергии, — прошептал Боганис и вспомнил картинку на экране монитора Клары.
Чувство огромного облегчения охватило весь зал. Люди заулыбались и начали оживленно разговаривать друг с другом. Боганис и Травер не знали, что им делать, поэтому остались стоять, а остальные вокруг трещали только о том, сколько воды на них попало.
Те, кто стоял ближе к центру, оказались промокшими с головы до ног, и, видимо, это считалось большим счастьем. Боганису досталось всего несколько капель, но Травер выглядел так, словно ему на плечо вылили целое ведро.
Возле старика на корточки присела молодая женщина. Тот начал приходить в сознание, и женщина помогла ему усесться на возвышение. Старец выглядел очень усталым и слабым, хоть и попытался улыбнуться ей. Его карие глаза вновь стали живыми и внимательными, но сам он казался ужасно изможденным.
Похоже, женщина была единственной, кого интересовало состояние старика. Все остальные, улыбаясь и оживленно переговариваясь, начали покидать круглый зал.
Боганис и Травер решили пока остаться.
— Добрый день Тока, — сказал им проходивший мимо невысокий плотный мужчина.
— Спасибо, и вам желаю того же, — ответил Боганис. Травер кивнул.
— Благословенная капля, — радостно возвестил мужчина и положил руку на мокрое плечо Травера, а затем на собственную грудь.
— Капля? — удивленно пробормотал Травер и сделал круглые глаза.
Рыжеволосая женщина, державшая за руку маленького ребенка, прошла, бормоча поздравление, и коснулась плеча Травера, а затем своей груди. Многие другие, выходя из зала, повторили эти же действия.
Травер посмотрел на Боганиса.
