Выражение лица принца надо было видеть. Нет! Его следовало сфотографировать, распечатать, вставить в позолоченную рамку и повесить в центре гостиной, желательно на всю стену, особенно подойдет место над камином. Будь у меня электричество, принтер и камин, так бы и поступила. Неподражаемая смесь эмоций, озаривших эту лощеную рожу, грела бы мне сердце долгими холодными вечерами.
Наследник был зол, растерян, поражен до глубины души, но вроде не собирался меня убивать. Надломленные в удивлении брови, приоткрытый рот, будто он вел активную дискуссию, но его прервали на полуслове — картина, достойная быть запечатленной в веках.
Живая мимика преобразила надменного хлыща почти до неузнаваемости; без налета скользкого коварства и печати превосходства на лице он выглядел моложе и приятнее. Рубашка принца была расстегнута на две пуговицы, открывая смуглую шею, волосы у висков заплетены в тонкие колоски, и это рушило строгий образ, отпечатавшийся у меня в памяти. Все в совокупности, натолкнуло меня на мысль, что с наследником что-то не так. Где свора рабов? Где наемники, которые развернули меня на арене под белы рученьки? Последним звеном в осознании происходящего стал Сид, не уделивший высочеству и капли внимания. Поняв, что мне ничего не грозит, страж решил выместить гнев на конюхе.
— Я что неясно выразился?! Сказал же, подбери ему другую лошадь!
Вообще-то он не так сказал, но меня занимало другое открытие. Это же не тот принц! Передо мной находился человек, подаривший мне коробку пирожных, человек, которому я нахамила и благополучно забыла про это так же, как забыла и про ответное послание.
— Здравствуйте, Ваше высочество. — Я холодно кивнула, сделав вид, что так оно и надо.
— Здравствуйте, Бесман джан… Каждая встреча с вами незабываема для меня. Можно просто “Лис”.
Принц отреагировал немного заторможенно, на затем улыбнулся. И какая это была улыбка… Плутовская.
— Этикет не позволяет, Ваше высочество.
— Но мы выше этикета, не правда ли? Понравился мой подарок?
— Хотел поблагодарить Вас, как только попробую, но потом вспомнил, что не ем сладкого перед казнями. И после тоже воздерживаюсь. Достаточно долго. Боюсь пропадут.
Сид даже перестал отчитывать Фархада, наблюдая за нами. Напрягся и внутренне вскинулся. Кайрин видимо о послании стражу не поведал.
А потом начался цирк. Слуги, младшие конюхи, наездники, укротители, конокрады, или кто ещё там был, налетели на нас как цыганский табор, кланяясь при этом на все лады. Принцу, Сиду, начальнику своему, кому угодно, но только не мне. Каждый источал священный ужас, и вещал что-то в духе: “Мы сейчас все исправим!”, “Мы сейчас их уведем!”, “Смилуйтесь, мы не знаем этого мальчика, он вообще мимо проходил, случайно на казенного коня сел и случайно поехал!”
Штиль забеспокоился и красноречиво щелкнул зубами перед лицом одного из благодетелей. Бородатый мужик побагровел, но перспектива быть покусанным его страшила меньше, чем гнев господ, которым могло помешать моё появление.
— Конь мне сегодня нужен, и никто его не уведет. Он мне нравится, — зло объявила я, — всем понятно?
Сид закатил глаза и запустил руку в растрепанные волосы, всем своим видом выражая, что об он этом думает: “Оставил на пять минут”
— Идите… — Выдавил Фархад.
Наконец до слуг дошло, кто я. Что, недостаточно солидно выгляжу? Или недостаточно жалко для человека, которого по частям во дворец привезли?
Принца все это забавляло. Он смотрел на происходящее с добродушным интересом, и мне на секунду показалось, что мы могли бы подружиться в других обстоятельствах. Не чувствовалось в нем той ненависти, переполнявшей Дисмаля, не чувствовалось презрения. Принц будто и правда спустил мне оскорбление, нанесенное при первой встрече, а все колкие фразы, брошенные мной в его сторону, не достигали цели, как игрушечные дротики, попавшие в железный щит.
Признаюсь, у меня было желание задеть его, проверить, много ли надо приложить усилий, чтобы терпение иссякло. Некоторым хватало и искры, чтобы загореться, но этот не из их числа.
У него не было поводов мне симпатизировать, а значит Кайрин прав. Второй принц — прекрасный лжец. Лучше не лезть на рожон.
— Куда ты собрался ехать в чужом седле? Оно тебе не подходит. — Сид соскочил со своего коня и приблизился, выразительно прошептав одними губами: — Избавься от него…
Разумеется, парень говорил не про седло.
— Ваше высочество, был рад встрече, но не смею вас больше задерживать.
— А я думал, что нам по пути. Вы же говорили про казнь, верно, Бесман? — Проворковал принц.
— Мне придется повременить, как видите.
— А я и не тороплюсь.
Лис, хитрый лис. Я чуть не сплюнула от досады.
Сид подал ладонь, предлагая свою помощь. Парень заметил, что после скачек с препятствиями руки у меня трясутся, и с коня я, скорее всего, позорно сползу, если попытаюсь спуститься самостоятельно.
Отложив гордость, я приняла ладонь, и почувствовав под ногами твердую землю поняла, что это было верным решением. Слабость все ещё давала о себе знать.
