Олег устал. Все потрясения последних месяцев, которые ему пришлось пережить, будучи пастором на содержании церкви, вымотали его полностью. А так как ему стали приходить мысли вообще оставить служение, то это означало, что дальше так продолжаться не могло. Оба случая, касающиеся телевизора, более чем ясно показали, что «плевелы», или «благочестивые» всезнайки, и поверхностное равнодушие хотят взять в церкви верх. Так его отблагодарили за его самопожертвование! Кто хоть раз выразил ему свое признание, кто подбодрил его? Ему постоянно приходилось оказывать сопротивление необоснованным обвинениям членов церкви. Олег стал жалеть самого себя, и этот процесс усилился, когда обследования Лены показали, что у нее сахарный диабет. Отец не сомневался в том, что причиной тому явились безосновательные обвинения в церкви, психическое давление, волнение по поводу крещения.
Как библейский пророк Илия в пустыне под кустом терновника просил смерти у Господа как избавления, так и Олег видел в мольбе единственное спасение. Стоя на коленях, он изливал перед Богом все свое горе:
— Господи! Неужели я не могу жить так же, как и другие христиане? Почему я все эти годы должен терпеть лишения и глупые подозрения, в то время как другие могут жить пристойно и без забот? Господь, я тоже хочу спокойной жизни! Я уже выбился из сил! Я не смогу больше вынести клеветы! Я неплохой специалист, Боже! Пусть я лучше буду валить деревья, строить дома, ремонтировать квартиры или что–то еще, только бы не пасти это стадо! Я больше не могу, я больше не хочу!
Внезапно он услышал громкий голос:
— Так брось все! Кто тебя заставляет? Твой Бог? Он слышит лишь тех, кто против тебя! Ты же видишь, что Он тебя оставил!
Олег открыл глаза. В комнате он был один. Весь дрожа, он оглянулся. Ничего подозрительного. Олег снова преклонил колени.
— О, мой Господь! Это была не галлюцинация, это был сатана, только он так говорит! Прости твоего отчаявшегося служителя! Я хочу служить тебе везде, куда бы Ты меня ни послал!
Я не раз замечал, что люди, которые занимаются пасторской деятельностью, имеют в себе мазохистские черты, то есть переживают душевное и телесное истязание. На них клевещут, а они говорят о других только хорошее. Им выдвигают различные обвинения и ставят перед ними нечеловеческие требования, а они благословляют. Как белка в колесе крутятся они, выбиваясь из последних сил, но они рады возложенной на них задаче. Апостол Павел в своем Втором послании к коринфянам говорит, что от иудейских властей в общей сложности он получил тридцать девять ударов, а от римских — «лишь» три. Однажды его даже побили камнями, но он все равно остался в живых. А как часто его пытались предать псевдобратья! Его жизнь была соткана из сплошных тягот и мучений, он страдал от голода и жажды и от бесчисленных бессонных ночей. День за днем к нему приходили ищущие совета и нуждающиеся в душепопечении. А как же отвечал Павел на все брошенные вызовы? Он «хвалился» своими страданиями и благодарил за них Бога!
Как же нормальному, здравомыслящему человеку не подумать о нас, служителях, которые выполняют свои обязанности в таких условиях, что порой даже подводит самочувствие? И Олег тоже утратил бы свое здоровье, если бы у него не было такого Бога. Как только он снова перед ним смирился, к нему вернулись мир и покой.
Через некоторое время Олегу Сименсу представилась возможность устроиться слесарем в психиатрическую больницу. Медперсонал называл его в шутку «инструктором по трудовой терапии». Олег устроился сюда, оставаясь по совместительству служителем. В больнице у него была небольшая мастерская, которую он называл своим убежищем. В полной тишине он мог здесь обдумать дальнейшие шаги по созиданию церкви и помолиться.
После окончания работы в установленные дни Олег приходил в Дом молитвы, где он проводил с членами церкви душепопечительские беседы. В этот раз его ожидала пожилая сестра, Анна Захаровна, рассказавшая сквозь слезы о своей беде. Ей было уже около восьмидесяти, и она привыкла сидеть в собрании на одном и том же месте. А в последний раз немного задержалась, и на ее месте оказалась другая сестра. Когда же она попросила подвинуться немного дальше и освободить ее место, то та ответила, что места здесь распределяются не по входным билетам и что каждый сидит там, где он хочет. Анна Захаровна повторила свою просьбу, но она была проигнорирована. Так пожилой сестре пришлось подыскать себе другое место, и она не слышала уже ни проповеди, ни свидетельств.
Олег не увидел в поведении этой женщины ничего предосудительного, а лишь подумал, как он может ей помочь. Он положил ей руку на плечо и сказал:
— Дорогая сестра, на небесах никто не сможет занять нашего места, которое Бог предусмотрел нам. Но мы должны обращать наши взоры на грядущего Иисуса Христа, всем сердцем ожидать Его и не пропустить Его прихода. На небе каждый займет свое место, не правда ли?
Пожилая женщина засияла, как утренняя звезда:
— Спасибо, брат! Теперь я знаю, что делать! И прости меня, что я поверила слухам по поводу телевизора.
