Олег уже давно навлек на себя подозрение органов госбезопасности, так как находился в постоянной связи с братьями из Совета Церквей. Как никому другому ему удавалось маскировать наши совместно запланированные мероприятия для детей и молодежи, а также выискивать пути для распространения христианской литературы, которую мы издавали подпольно. Несмотря на то, что он попал в ловушку подполковника, что повлекло за собой некоторые неприятные последствия, тем не менее это не остановило его. Конечно же, очень многое в его жизни для нас остается не совсем ясным и в некоторой степени даже противоречивым. Не знаю почему, но у меня сложилось впечатление, что Олег создавал эти противоречия преднамеренно, чтобы отвлечь КГБ от собственной стратегии созидания церкви. Несмотря на все, казалось бы, нелепости в его поступках, он всегда оставался лидером. Обладая холерико–меланхолическим типом характера, Олег никогда не оставлял своих истинных намерений и всякого, кто хотел что–либо пронюхать, он искусственно водил за нос. На вопрос: «Зачем ты это делаешь?» он отвечал встречным вопросом: «У тебя есть решение получше?»
Олег Сименс был лидером церкви, пастором и стратегом в одном лице. Его братский совет состоял из дьяконов, каждый из которых был его заместителем. Олег не желал иметь в церкви старейшин, потому что в понятие «пресвитер» он включал пастора и учителя! Он знал, что при определенных обстоятельствах никому не сможет довериться.
В поведении Олега, который всю самую сложную работу брал на себя, некоторые братья по вере видели не заботу, а заносчивость и надменность. Олег и надменность? Это смешно! Они просто были очень завистливы из–за его «чрезмерной таинственности», как они это называли. И если кто–то упрекал его в том, что он бездуховный и что у него какие–то подозрительные отношения с Маргаритой Ляшко, то не всегда это было делом рук КГБ. Да он и сам провоцировал эти слухи, когда он то ошеломлял всех своей открытостью, то был чрезмерно скрытным и никого не посвящал в свои планы относительно церкви. Когда я его спрашивал, почему он такой недоверчивый, то он все время отвечал словами апостола Павла из его Послания к филиппийцам:
— Потому что все ищут своего, а не того, что угодно Иисусу Христу.
А церкви он говорил:
— Если все обвинения соответствуют истине, то почему вы меня до сих пор терпите? Освободите меня!
Отвечая на слухи, что он не верен Галине, Олег говорил:
— Почему эти люди, которые узнали об этом, не опубликовали тотчас фейлетон в газете? Я совершенно не осознаю своей вины по этому поводу. Впрочем, та, о которой уже было упомянуто, заслуживает большего, чем просто пастора, который счастлив в браке!
Можно сказать, что Олега или «лояльно» любили, или настойчиво ненавидели, впрочем, и то и другое делалось втайне. Он, по возможности, избегал того, чтобы «не попадать в улей, дабы не быть искусанным». Горе тому пастору, который потревожит «благочестивых». Олег мог в форме замаскированного сарказма ублажить чей–то слух своим «духовным медом». Ужаснувшись однажды, услышав от него такое, я потребовал ответа. «А ты что, жалуешь этих волков в овечьих шкурах дубиной по спине? — спросил он. — Думаешь, они съедят нас? Нет ничего более бессмысленного, чем ставить «церковных волков» на свое место. Их нужно вовремя распознать и постепенно избавиться от них. Но ни в коем случае не привселюдное разоблачение! Плевелы, как говорил Иисус, должны остаться до жатвы. Люди, которые через покаяние ищут своего самоутверждения, становятся самыми опасными созданиями. Давай снова обратимся к апостолу Павлу. Церкви в Филиппах он писал: «Берегитесь псов!» Не выбрасывайте их вон! Нам нужны эти псы, которые при любом нарушении спокойствия в их личной жизни начинают отчаянно лаять и заставляют нас освящаться в нашей будничной жизни. Да, они настроены только на самовозвеличивание и собственную славу, этим они опасны. Но брось им кость, и они начнут пресмыкаться, потому что они не замечают, что они подлые псы, а совсем наоборот, считают себя духовными христианами. Они якобы поставлены Господом содержать церковь в чистоте или что–то вроде этого. Кто еще отважится наступить на хвост моим псам? Но зато если я бросаю им кость, чтобы они ее погрызли, то это считается не по–библейски. Или ты можешь научить меня чему–то лучшему?»
Последним своим предложением он меня просто озадачил. Но все же я знал, что могу ему доверять, как никому. Олег настроил против себя не только КГБ, но и треть своей церкви. Это были люди, которые доставляли ему боль своими вымыслами и которые постоянно стремились лишить его покоя. Насколько возросла церковь количественно, настолько возросли зависть и ревность.
