Так что Цезарь оказывается без продовольствия и без всяких возможностей раздобыть его.
Остатки хлеба уже доедают; скота нет вообще: все скотовладельцы угнали свои стада подальше от этих мест.
Цена зерна доходит до сорока денариев за модий.
Прибавьте к этому легковооруженную испанскую пехоту, для которой было привычным делом переплывать реки на надутых мехах и которая днем и ночью не дает покоя армии Цезаря.
О восстановлении мостов не стоит и думать: вода стоит слишком высоко, течение реки слишком быстрое.
Цезарь в ловушке.
Ни один из его солдат не сможет вырваться из нее; их даже не нужно будет убивать: они умрут от голода.
Весть об этом долетает до Рима; из Рима она проносится по Иллирии и Греции.
К дому Афрания выстраивается очередь; Афрания провозглашают спасителем мира!
К Помпею посылают гонцов, и многие сенаторы, до этой минуты колебавшиеся, решаются, наконец, и встают на его сторону.
Однако враги не приняли в расчет гений и активность Цезаря.
Цезарь приказывает своим солдатам построить небольшие лодки наподобие тех, какие они видели в Англии.
Солдаты Цезаря годятся на все.
Вот они уже и плотники.
Днища и поперечные ребра этих лодок делают из очень легкого дерева, а остальное — из ивовых прутьев, обтянутых кожей.
Готовые лодки погружают на спаренные телеги и в одну прекрасную ночь отвозят на пять или шесть лиг от лагеря.
Две или три сотни солдат переправляются на них через реку, захватывают небольшой холм и укрепляются на нем.
Затем, в то время как они обороняют подходы к реке, через нее переправляется целый легион.
После этого за два дня наводят мост, поскольку работа велась с двух сторон и не было врага, который осыпал бы работающих стрелами.
Вслед за легионом через Сегре переправляется конница, которая во весь опор бросается на врага, занятого добычей фуража.
Потом прибывает обоз с продовольствием и снаряжением, в сопровождении шести тысяч людей всякого рода: это лучники из Руэрга, галльская конница, сыновья сенаторов и всадников.
Изобилие возвращается в лагерь сразу с двух сторон.
Так кто говорил, что Цезарь погиб?
Выходит, там, в Риме, чересчур поторопились; и немало тех, кто сделал шаг в сторону Помпея, возвращаются на два шага в сторону Цезаря.
Тем временем в лагерь приходит весть о морской победе.
Вспомним о тех двенадцати галерах, которые Цезарь приказал построить в Арле.
Отданные под командование Децима Брута, они блокируют гавань Марселя.
Но Домиций сумел подготовить за это время семнадцать боевых кораблей, одиннадцать из которых были палубные, и, кроме того, полтора десятка судов меньшего размера.
На эти суда сажают лучников и горцев.
Часть гарнизона поднимается на галеры и при попутном ветре идет в лобовую атаку на двенадцать галер Цезаря, стоящих на якоре вблизи острова, где в наши дни находится карантинный дом.
К счастью, на борту галер Цезаря находились отборные солдаты и закаленные в боях центурионы, по собственной воле вызвавшиеся участвовать в осаде.
Бой был долгим и ожесточенным.
Горцы творили чудеса.
Во всех странах мира горцы — эти суровые люди, приученные взбираться и спускаться по неровностям земной коры, — повсюду горцы являются превосходными воинами.
Вспомните: швейцарцы, тирольцы, далматы, албанцы, жители Кавказа, Оверни, Пиренеев.
Не было никого, вплоть до рабов Домиция, которым их хозяин обещал свободу, кто не сражался бы как герой.
Крупным недостатком флота Цезаря было то, что, построенный из сырого леса, он был тяжел и с трудом маневрировал, тем более что судовые команды составляли не матросы, а солдаты, не знавшие даже простейших морских терминов.
Корабли неприятеля, напротив, были проворны, как морские птицы.
Ими управляли опытные кормчие, гребцами на них были лучшие на свете матросы.
Они легко избегали ударов тяжелых галер Цезаря, вертелись вокруг них, проскальзывали вдоль их боков и попутно ломали им весла.
Но все же порой удавалось зацепить какой-нибудь из них с помощью абордажного крюка.
И тогда с обеих сторон бой становился беспощадным.
И фокейские горцы, и рабы Домиция — все они соперничали в храбрости с солдатами Цезаря. Тем не менее стоило зацепить вражескую галеру, и она уже могла считаться захваченной: это был лишь вопрос времени.
Солдаты Цезаря прыгали на нее и, сражаясь врукопашную, вынуждали вражеский экипаж броситься в море.
В итоге они учинили неприятельской армии страшную резню, захватили или пустили ко дну девять галер, а остальные загнали в гавань.
На этот раз победа не обсуждалась: она бесспорно осталась за цезарианцами.
Между тем обитатели городов Уэска (Оска) и Калаорра (Калагур), объединившись, решили отправить к Цезарю послов, чтобы добиться союза с ним.
Пример оказался заразительным.
Видя, что делают их соседи, жители городов Тортоса (Дертуса), Таррагона (Тарракон) и Барселона (Барцинон) сделали то же самое.
Цезарь, само собой разумеется, встретил их великолепно.
Он попросил у них фуража и зернового хлеба, и все это они поспешили отправить ему на вьючных животных.
