На эти деньги они купили лошадей, которых Помпею недоставало из-за разразившегося в его лагере падежа, и перешли к врагу со всеми, кто согласился последовать за ними: таких набралось около сотни человек.
Помпей не привык к подобным проявлениям отступничества.
Так что он радостно встретил перебежчиков и провел по всему лагерю.
Затем, вечером, он позвал их в свою палатку, выведал у них сведения о сильных и слабых сторонах лагеря своего противника и выяснил, на каком расстоянии друг от друга находятся караульные посты.
Разузнав все как следует, Помпей назначил нападение на следующий день.
С наступлением ночи он погрузил на лодки большое число лучников и легковооруженных пехотинцев вместе с фашинами, предназначенными для того, чтобы заваливать рвы; затем он вывел из лагеря шестьдесят когорт и повел их вдоль моря к той части укреплений Цезаря, которая была ближе всего к берегу и дальше всего от его ставки.
Эти укрепления, которые Помпей решил атаковать, оборонял квестор Лентул Марцеллин с девятым легионом.
Лентул Марцеллин был болен, и в помощь ему был придан Фульвий Постум, которому при необходимости следовало подменить его.
С этой стороны лагерь Цезаря имел две линии укреплений; первая, расположенная напротив неприятеля, состояла из рва шириной в пятнадцать футов и вала высотой в десять футов.
Другая линия, в шестистах шагах от первой, была не только слабее, но еще и не закончена в одном месте.
Помпею все эти подробности были известны.
И Помпей стянул все свои силы к этому месту.
На рассвете девятый легион был атакован.
Получив известие об этом нападении, Марцеллин направил туда подкрепление; но подкрепление оказалось слишком слабым, да и было уже слишком поздно.
К тому же и у самых храбрых случаются минуты паники!
Чтобы не быть опозоренными этой паникой, римляне отнесли ее за счет богов.
Все обратились в бегство.
Главный знаменосец был смертельно ранен, но, прежде чем умереть, он успел передать свое знамя одному из всадников и произнес:
— Держи, ты засвидетельствуешь Цезарю, что я отдал его только умирая и только римлянину!
К счастью, подоспел Антоний с двумя когортами.
Однако страшное избиение уже совершилось.
Цезарь, извещенный в свой черед дымом, который поднимался над редутами и служил условным сигналом на случай внезапного нападения, тоже поспешил явиться.
Однако ни Антонию, ни Цезарю не удалось собрать бегущих.
Цезарь сам едва не погиб.
Он хотел остановить рослого и могучего солдата и заставить его повернуться лицом к врагу. Солдат поднял меч, чтобы ударить Цезаря.
К счастью, оруженосец Цезаря вовремя заметил угрозу и ударом меча отрубил солдату руку.
Цезарь подумал, что все пропало.
Так оно и было бы в действительности, если бы Помпей не усомнился в своей удаче и не дал цезарианцам время собраться с силами.
Солдаты Помпея отступили в полном порядке, но, чтобы перейти обратно рвы, им не понадобился мост.
Рвы были до краев заполнены убитыми.
Цезарь потерял две тысячи человек убитыми и четыреста или пятьсот пленными, и вечером он сказал своим друзьям:
— Сегодня победа осталась бы за помпеянцами, если бы Помпей умел побеждать!
Цезарь провел скверную ночь, похожую на ту, какую предстояло провести Наполеону после обрушения моста на Лобау.
Оба они, веря в свою удачу, совершили примерно одну и ту же ошибку.
Цезарь упрекал себя за то, что пришел воевать с Помпеем на бесплодный берег, где его собственные солдаты умирали от голода, в то время как у него не было никакой возможности уморить голодом солдат Помпея, продовольствие которым доставлял флот.
Он мог бы перенести войну в Фессалию или в Македонию, в плодородные края, где его солдаты, галлы и германцы, получили бы полную возможность насыщать свои желудки.
Однако он не сделал этого.
Впрочем, возможно, еще было время.
Сципион был направлен в Македонию с двумя легионами.
Если Цезарь сделает вид, что последует за ним, то Помпей, более чем когда-либо влюбленный в свою жену Корнелию, наверняка не позволит Цезарю уничтожить своего тестя и два его легиона.
Если же, напротив, Помпей, вопреки ожиданиям Цезаря, переправится через море и вернется в Италию, то Цезарь повернет назад в Иллирию и явится дать ему бой под стенами Рима.
И потому он начал с того, что позаботился о лечении раненых и больных.
Затем, под покровом ночи, он отправил раненых, больных и весь обоз в сопровождении одного легиона, дав приказ не останавливаться, пока они не доберутся до Аполлонии.
Главные силы армии должны были выступить в поход лишь в три часа утра.
Но, когда армии сообщили о предстоящем отходе и ей стало известно, что Цезарь принял такое решение потому, что она плохо сражалась, среди солдат воцарилась скорбь.
Девятый легион, который, поддавшись страху, так легко уступил врагу, в полном составе явился к палатке Цезаря, требуя, чтобы он наказал их.
Цезарь наложил несколько легких взысканий и утешил своих солдат.
— Вы будете отважнее в другой раз, — сказал он, — но я должен дать вашему страху время утихнуть.
Солдаты настаивали, требуя дать им возможность расквитаться с врагом немедленно.
