В конечном счете состязание в насмешках и проклятиях в адрес Помпея приобрело такой размах, что он решил атаковать Цезаря, как только тот остановится.
Цезарь остановился на равнинах близ Фарсала.
Именно там предстояло решиться судьбам мира.
Первые дни отступления стали для Цезаря днями тяжелейшей борьбы.
Слух о его поражении уже распространился и вызвал к нему всеобщее презрение: ему отказывали в продовольствии и фураже, и это продолжалось до тех пор, пока он не захватил город Гомфы в Фессалии.
С этого времени он оказался среди такого изобилия, что его солдаты, на протяжении пяти месяцев почти умиравшие с голоду, устроили, благодаря найденным в городских подвалах многочисленным амфорам с вином, настоящую вакханалию, длившуюся три дня.
Наконец, как уже было сказано, достигнув Фарсала, Цезарь остановился.
Помпей расположил свой лагерь на возвышенности напротив лагеря Цезаря.
Однако здесь его вновь охватило сомнение.
Ему было знамение, а всем известно, какое влияние на события имели знамения в античном мире.
Выйдя с военного совета, где только что был намечен план завтрашнего сражения и где Лабиен, командовавший конницей, снова повторил свою тожественную клятву не слагать оружия до тех пор, пока Цезарь не будет полностью повержен, Помпей вернулся в свою палатку, лег спать и уснул.
И ему привиделся сон.
Ему снилось, будто он находится в Риме, в театре, где зрители встречают его громкими рукоплесканиями, а затем, выйдя из театра, он украшает богатыми трофеями храм Венеры Победоносной.
Так вот, этот сон, в котором на первый взгляд не было ничего неблагоприятного, мог, тем не менее, таить в себе двойной смысл.
Ведь Цезарь вел свое происхождение от Венеры; так не были ли трофеи, которыми Помпей украшал храм Венеры, трофеями, отнятыми у него самого?
На протяжении всей ночи лагерь то и дело охватывали панический страх и смятение; несколько раз часовые бросались к оружию, полагая, что их атакуют.
Незадолго до рассвета, в утреннюю стражу, многие видели, как над лагерем Цезаря, где царили полнейшее спокойствие и глубочайшая тишина, поднялся в воздух яркий сноп света, упавший затем в лагере Помпея.
За три дня перед тем Цезарь совершал очистительное жертвоприношение во имя победы своей армии.
После заклания первой жертвы прорицатель объявил ему, что через три дня тот вступит в схватку со своим врагом.
— Помимо этого, — сказал Цезарь, — не видишь ли ты во внутренностях жертвы какого-нибудь благоприятного знака?
— Ты сам ответишь на этот вопрос лучше меня, — сказал ему прорицатель. — Боги указывают на великую перемену, на переворот в установившемся положении вещей, на обратное тому, что есть теперь. Если ты счастлив, то будешь несчастен; если ты несчастен, то будешь счастлив; если ты победитель, то будешь побежден; если ты побежден, то будешь победителем.
Чудеса творились не только в обоих лагерях и вокруг них.
В Траллах, в храме Победы, стояла статуя Цезаря; земля вокруг нее, и без того твердая, была к тому же вымощена чрезвычайно прочным камнем.
Но, несмотря на окаменелость почвы, у самого цоколя статуи, через щели между плитами, проросла пальма.
В Патавии некто Гай Корнелий, человек, знаменитый искусством гадания, близкий друг историка Тита Ливия, сидел в своем авгурском кресле и наблюдал за полетом птиц.
Он прежде всех узнал о времени битвы и сообщил окружающим, что сражение уже началось.
Затем, вернувшись к своим наблюдениям и изучив новые знамения, он в возбуждении вскочил на ноги и воскликнул:
— Ты победил, Цезарь!
А поскольку в его пророчестве усомнились, он снял со своей головы венок и заявил, что не наденет его вновь, пока события не подтвердят его гадания.
Тем не менее, несмотря на все это, Цезарь готовился снять лагерь и продолжить отступление в сторону города Скотуссы.
Его пугало превосходство сил противника.
Он располагал лишь тысячью конников, а у Помпея их было восемь тысяч.
Он располагал лишь двадцатью тысячами пехотинцев, а у Помпея их было сорок пять тысяч.
Внезапно Цезарю доложили, что во вражеском лагере происходит какое-то движение и что Помпей, похоже, решился дать бой.
Цезарь собрал своих солдат.
Он сказал им, что Корнифиций, находящийся всего в двух дневных переходах, ведет ему два легиона и что Кален располагает вблизи Мегары и Афин пятнадцатью когортами, которые вот-вот выступят в поход.
Он спросил у них, хотят ли они дождаться этих подкреплений или предпочитают дать сражение своими силами.
И тогда все солдаты в один голос стали заклинать его не ждать и, напротив, если враг колеблется, придумать какую-нибудь уловку, чтобы побудить его к сражению.
Впрочем, мужество солдатам Цезаря придавало то, что со времени их отступления от Диррахия он постоянно упражнялся с ними и в стычках с вражеской армией они постоянно брали верх.
