Как только атака начнется, эти шесть когорт должны броситься в первый ряд и, вместо того чтобы издалека метать дротики, как поступают обычно самые храбрые, торопясь поскорее вступить в рукопашный бой, каждому солдату надо будет держать острие своего дротика на уровне лица неприятеля.
Когда для них настанет время выполнить этот маневр, он знаменем подаст им знак.
Цезарь был убежден, что вся эта изысканная молодежь, все эти юные красавцы-плясуны («καλούς και άνθηρούς»), не смогут вынести зрелища направленного им в глаза острия.
Таких копьеносцев было три тысячи.
Сидя верхом на коне, Помпей с вершины холма осматривал боевой порядок обеих армий.
Видя, что армия Цезаря спокойно ожидает сигнала, тогда как большинство его собственных солдат, напротив, вместо того чтобы неподвижно стоять в рядах, по неопытности кидаются то в одну, то в другую сторону, он испугался, как бы в начале наступления его войска не нарушили боевой порядок.
И потому он послал верховых гонцов с поручением передать передовым бойцам приказ твердо стоять на месте, сомкнуть ряды и так дожидаться неприятеля.
Так что, невзирая на превосходство сил противника, он решил воспользоваться этим преимуществом, которое давал ему Помпей, и первым начать атаку.
И тогда, назначив пароль — Венера Победоносная, в то время как Помпей назначил свой — Геркулес Непобедимый, он бросил последний взгляд на весь свой строй.
В этот момент он услышал, как ветеран, добровольцем вступивший в его армию, а в предыдущем году бывший центурионом десятого легиона, воскликнул:
— За мной, соратники, ибо настало время выполнить все то, что мы обещали Цезарю!
— Ну и что, Крастин, — спросил у него Цезарь (Цезарь, как и Наполеон две тысячи лет спустя, знал поименно всех солдат своей армии), — ты думаешь о сегодняшнем сражении?
— Оно принесет тебе победу и славу, император, — ответил Крастин. — И в любом случае, сегодня ты похвалишь меня, живого или мертвого!
После чего, повернувшись к своим товарищам, он произнес:
— Вперед, ребята, на врага!
И первым бросился вперед во главе ста двадцати солдат.
Как только эти сто двадцать человек первыми рванулись вперед, чтобы атаковать пятьдесят две тысячи солдат Помпея, над обеими армиями на миг повисла та зловещая тишина, которая предшествует решающим сражениям и в которой, кажется, не слышно ничего, кроме взмахов крыльев смерти.
В этой тишине Крастин и его солдаты, приблизившись к помпеянцам на расстояние в двадцать шагов, метнули дротики.
Это стало сигналом; с обеих сторон зазвучали трубы и горны.
Тотчас же, бросая на бегу дротики и издавая громкие крики, весь строй цезаревой пехоты устремился вперед, чтобы поддержать этих сто двадцать смельчаков, указавших ему дорогу.
Затем, пустив дротики, цезарианцы обнажили мечи и обрушились на помпеянцев, встретивших их стойко и неколебимо.
Помпей, как если бы, чтобы обрести полную уверенность в себе, ему надо было лишь убедиться, что его армия доблестно выдержит первый натиск, тотчас же приказал коннице атаковать правое крыло Цезаря и окружить его.
Цезарь увидел, как на него стремительно несется эта лавина лошадей, от топота которых дрожала земля, и, видя это, произнес лишь три слова:
— Друзья, бейте в лицо!
Каждый солдат услышал его и кивком подал знак, что он понял.
Как и предвидел Цезарь, этот живой смерч из лошадей и людей смел на своем пути тысячу солдат его конницы.
В промежутках между конниками Помпея бежали его лучники.
Когда конница Цезаря была отброшена назад, а первые ряды его десятого легиона дрогнули, восемь тысяч конников Помпея развернулись в эскадроны, намереваясь окружить армию Цезаря.
То был момент, которого он ждал.
Он приказал поднять знамя, подав тем самым сигнал трем тысячам своих солдат, стоявшим в запасе.
Еще не растратив свои дротики, они двинулись вперед, действуя этим оружием так, как современные солдаты орудуют штыком; целя ими в глаза неприятеля, они повторяли клич Цезаря:
— Бейте в лицо, соратники! В лицо!
И при этом, не обращая внимания на лошадей и не пытаясь ранить других солдат, они вонзали острия своих копий в лица молодых всадников.
Те держались какое-то мгновение, скорее из удивления, чем из храбрости, но затем, предпочтя быть опозоренными, нежели изуродованными, побросали оружие, развернули лошадей и обратились в бегство, закрывая лицо руками.
Так они мчались, не оборачиваясь, до самых гор, оставив на верную смерть своих лучников, которые были полностью перебиты.
