Судно бросило якорь возле острова, и на берег послали гонца.
Увы, он нес совсем не ту весть, какую должна была ждать Корнелия после первого письма, отправленного из Диррахия и сообщавшего ей о поражении Цезаря и его бегстве.
Гонец застал ее исполненной радости.
— Вести от Помпея! — воскликнула она. — О, счастье! Несомненно, он сообщает мне, что война закончена?
— Да, — кивнув, сказал гонец, — закончена… но не так, как ты думаешь, госпожа.
— Что же тогда случилось? — спросила Корнелия.
— Случилось то, что, если ты хочешь в последний раз поприветствовать своего супруга, — ответил посланец, — тебе надо последовать за мной и приготовься увидеть его в самом плачевном состоянии и к тому же на корабле, который ему не принадлежит.
— Расскажи мне все! — воскликнула Корнелия. — Разве ты не видишь, как терзаешь меня?
И тогда посланец рассказал ей о Фарсале, о поражении Помпея и его бегстве, а также о приеме, оказанном ее мужу на корабле, где он ждал ее.
Выслушав этот рассказ до конца, Корнелия рухнула на землю и долго лежала безмолвная, лишившаяся чувств; затем, с трудом придя в себя и понимая, что сейчас не время стонать и плакать, она бегом бросилась через весь город и выбежала на берег.
Помпей издали увидел, как она бежит.
Он вышел навстречу ей и, совершенно обессилевшую, принял ее в свои объятия.
— О дорогой супруг! — воскликнула она. — Я снова вижу тебя, и это не твоя, а моя злая судьба виновата в том, что я вижу тебя потерпевшим неудачу и находящимся на борту одного-единственного суденышка, тебя, кто до женитьбы на Корнелии бороздил море, имея под своим командованием пятьсот кораблей! Зачем ты приехал за мной, своим злым гением? Почему ты не предоставишь меня моей судьбе, меня, ввергшую тебя в пучину такого несчастья?… О, какое счастье было бы для меня умереть до того, как я узнала, что Публий, мой первый муж, погиб на войне с парфянами, и, коль скоро мне не посчастливилось умереть по воле богов, как благоразумно поступила бы я, если бы умерла по своей собственной воле, вместо того чтобы сделаться виновницей бед Помпея Великого!
Помпей обнял ее так нежно, как не обнимал никогда прежде.
— Корнелия, — сказал он, — до сих пор ты знала одни лишь милости фортуны; удача долго оставалась рядом со мной, как верная возлюбленная, и мне не следует жаловаться. Родившись человеком, я подвержен превратностям судьбы. Не будем терять надежды, дорогая супруга, вернуться из теперешнего положения в прежнее, коль скоро мы низверглись из прежнего положения в теперешнее.
В ответ Корнелия послала за своими слугами и самыми ценными из своих вещей.
Жители Митилены, узнав, что Помпей находится в их гавани, пришли приветствовать его и попросили его вступить в их город; однако он отказался, сказав им:
— С доверием покоритесь Цезарю: Цезарь добр и милосерден.
Затем в течение нескольких минут он спорил с философом Кратиппом о том, существует ли божественное провидение.
Помпей сомневался в его существовании.
Он более чем сомневался: он отрицал его.
На наш взгляд, напротив, поражение Помпея и победа Цезаря служат явным свидетельством вмешательства божественного провидения в человеческие дела.
Находясь в Митилене, Помпей был еще слишком близко от Фарсала, и потому он продолжил путь, заходя в гавани лишь тогда, когда нужно было заправиться водой или пополнить запасы продовольствия.
Первым городом, где он сделал остановку, была Атталия, в Памфилии.
Там к нему присоединились пять или шесть галер; они пришли из Киликии, и с их приходом ему удалось сформировать небольшое войско.
Вскоре подле него собралось и шестьдесят сенаторов; это было ядро, вокруг которого собирались беглецы.
Одновременно Помпей узнал, что его флот не понес никакого поражения и что Катон, собрав многочисленное войско, переправился в Африку.
И вот тогда он начал горько жаловаться на своих друзей и горячо упрекать себя самого за то, что он вступил в сражение, используя лишь свою сухопутную армию и оставив в бездействии свой флот, составлявший его главную силу, или хотя бы не держал этот флот наготове в качестве убежища на случай поражения на суше; один лишь этот флот немедленно предоставил бы в его распоряжение военную силу более мощную, нежели та, которой он лишился.
Вынужденный действовать лишь с теми силами, какие у него оставались, Помпей попытался по возможности их увеличить.
Он послал своих друзей просить помощи в соседних городах; в другие города он отправился сам, чтобы набрать там солдат и снарядить корабли; но предстояло ждать, пока каждый сдержит данные ему обещания, и потому, зная быстроту, с какой перемещался Цезарь, стремительность, с какой тот привык использовать свою победу, и опасаясь его появления с минуты на минуту и при этом не имея возможности сопротивляться ему, он принялся подыскивать уголок в мире, способный предложить ему убежище.
Он собрал своих друзей и держал с ними совет по этому поводу.
