И действительно, разве подходила Помпею в его пятьдесят три года девятнадцатилетняя женщина, по возрасту годившаяся в жены младшему из двух его сыновей!
С другой стороны, республиканцы полагали, что в этих обстоятельствах он совершенно забыл о шатком положении Республики.
При новых консулах опять началась смута.
Чем же занимался Помпей, пока народ, как в славные времена Клодия и Милона, толпился на Форуме?
Он возлагал себе на голову венки из цветов, совершал жертвоприношения и справлял свою свадьбу.
Ну зачем Катон нарушил консулат Помпея?
Этот консулат так устраивал Цицерона!
Все так хорошо шло в Риме, пока Помпей был единоличным консулом!
В итоге, когда срок Домиция и Мессалы истек — я даже не решусь сказать, что они досидели его до конца, — в головы всех добропорядочных людей в Риме вернулась мысль назначить Помпея диктатором.
Заметьте, что Катон, вследствие своего противодействия этому замыслу, попал в число непорядочных людей.
Так что было вновь предложено назначить Помпея диктатором.
Но тогда на трибуну поднялся Бибул.
Помните Бибула? Это зять Катона.
Итак, Бибул поднялся на трибуну.
Все ожидали с его стороны какого-нибудь резкого выпада против Помпея.
Но случилось иначе.
Бибул предложил вновь избрать Помпея единоличным консулом.
Тем самым ему давалась огромная власть, но, по крайней мере, ограниченная законами.
— Таким образом, — заявил Бибул, — Республика или выйдет из затруднительного положения, в котором она находится, или будет порабощена лучшим из граждан.
Подобное мнение со стороны Бибула казалось весьма странным.
И потому, увидев, что Катон встает со своего места, все подумали, что сейчас он опять, по своему обыкновению, начнет метать громы против всех на свете и даже против собственного зятя.
Но ничего такого не произошло.
К великому удивлению толпы, Катон в полной тишине произнес такие слова:
— Сам я никогда не внес бы предложения, которое вы только что услышали; но, коль скоро это сделал другой, я полагаю, что вы должны последовать этому совету. Я предпочитаю безвластию любую власть, какой бы она ни была, и не знаю никого более годного, чем Помпей, управлять государством во время такой сильной смуты.
Сенат, который ждал лишь мнения Катона, чтобы принять решение, тотчас же присоединился к его взгляду.
Итак, было решено, что Помпей будет назначен единоличным консулом и что если ему будет нужен коллега, то он выберет этого коллегу сам; однако сделать это можно будет не раньше, чем через два месяца.
Помпей, обрадованный тем, что обрел поддержку в человеке, в котором ожидал увидеть противника, пригласил Катона посетить его в принадлежавших ему загородных садах.
Катон явился по приглашению.
Помпей вышел к нему навстречу и обнял его, благодаря за поддержку, упрашивая помогать ему своими советами и действовать так, как если бы он делил с ним всю власть.
Однако Катон, как всегда высокомерный, в ответ на все эти любезности Помпея ограничился следующими словами:
— Мое предшествующее поведение не было подсказано чувством ненависти, мое нынешнее поведение не продиктовано желанием снискать твою благосклонность. Как раньше, так и сегодня я руководствовался лишь интересами государства. И теперь, всякий раз, когда ты будешь советоваться со мной по поводу твоих личных дел, я охотно дам тебе совет; что же касается дел государственных, то, станешь ты спрашивать у меня совета или нет, я всегда буду высказывать свое мнение, и притом во всеуслышание!
Что же касается Цицерона, то он был полной противоположностью Катону: тот, казалось, почитал за честь быть в плохих отношениях со всеми на свете; этот, напротив, прекрасно ладил и с Помпеем, и с Цезарем.
В ноябре 700 года от основания Рима, то есть в 54 году до Рождества Христова, Цицерон писал Аттику:
О достойнейший Цицерон!
И как подумаешь, что если бы не Фульвия, он ладил бы с Антонием так же хорошо, как ладил с Помпеем и с Цезарем!
