— Естественно. Ты просто ничего не знаешь. У него есть женщина, но она не появляется у него дома. Он прячет ее от своих знакомых, потому что не все его знакомые — люди порядочные, и он опасается за нее. Я видела ее всего три раза — случайно. Она молодая, моложе меня, дочери лет двенадцать. Красивая женщина, — сказала она задум-чиво и внезапно переменила тему разговора: — Ладно. Поговорим лучше о тебе.
— А что обо мне говорить? — смутился Саша.
— Ну, ты тоже очень красив. Хотя, наверное, так не считаешь. Да?
Смеясь, Саша кивнул.
— Все ребята в твоем возрасте болеют этой болезнью. Тебе надо кое-что подправить, и через пару лет у тебя от женщин отбою не будет. Скорее всего тебе пойдет другая прическа. — Откинувшись на подушки, она прищурилась: — Попробуй отрастить волосы. Они вьются не сильно, скулы у тебя широкие, нос короткий, так что тебе хорошо будет. Заодно уши спрячешь.
Саша быстро закрыл уши ладонями, не удержавшись от улыбки, и по-детски доверчиво взглянул на Евгению, будто хотел убедиться, что это безобидная шутка, а не насмешка. Она пришла в восторг:
— Отлично. Детский открытый взгляд, голливудская улыбка и длинные волосы — и ты неотразим. С такими данными ты сможешь говорить любые гадости, лгать и капризничать — все равно тебя будут считать очаровашкой. И сложен ты хорошо. Высокий, не кривоногий. Правда, костлявый, но это с возрастом пройдет.
— Мы с Мишкой хотели бодибилдингом заняться. Накачаться.
— Не вздумай! Вот тогда ты точно уродом будешь, превратишься в гору мяса. У тебя черты лица не грубые, больше девичьи, ты должен остаться худым, поджарым и гибким, а не тяжелым и неповоротливым. Поверь мне, со стороны виднее, — уговаривала она. — Ты кунгфу занимаешься? Ну и хватит с тебя. Слишком мощная мускулатура — запомни — вызывает у людей ассоциацию с тупым орудием, а не с развитым умом. — Она помолчала, потом неожиданно спросила: — А к Мише ты как относишься?
— Нормально, — удивился Саша. — А как я к нему должен относиться? — Он показал розовую черточку на сгибе правого локтя: — Мы побратались. Кровью. Чтоб были родными. Странно, я его только полгода назад впервые увидел, а жизнь у нас в чем-то схожая, проблемы общие, интересы почти одинаковые.
— А Сережу ты любишь именно как отца, — полувопросительно-полуутвердительно сказала Евгения.
— Уважаю, — поправил Саша. — Я не встречал таких людей. У него почти нет недостатков. Я только не понимаю, что у него может быть общего с Лысым и Хромым. Знаешь их? По-моему, они абсолютно чуждые ему люди.
— Ну почему же. — Евгения усмехнулась. — У них очень много общего. Судьба схожая, как и у вас с Мишей, цели одинаковые...
— Да где у них судьба схожая?! Эти двое — судимые, блатные...
— Да, да. Сережа от них отличается только тем, что умнее и не пользуется таким имиджем. Он такой же судимый, еще и сидел дольше.
— Вот не знал, — пробормотал Саша. — А за что?
— За умышленное убийство, — помедлив, ответила она.
Саша, успевший закурить, поперхнулся дымом и несколько секунд просто хлопал глазами, потом выговорил:
— Да не может быть!
История Маронко, против Сашиных ожиданий, была достаточно обычной. Родился он в тридцать третьем году в Москве. Рос ординарным сорванцом, гонял голубей и мечтал стать военным, как многие мальчишки того времени. Когда отец и старший брат ушли на фронт добровольцами, увязался за ними. Через месяц его едва ли не под конвоем вернули домой. Маловат оказался для солдата. Но в боях
Ему поучаствовать все же довелось: во время обороны Москвы на передовой был.
Война кончилась прежде, чем он успел вырасти из обносков старшего брата. Ни отец, ни брат не вернулись — отец погиб на Курской дуге, брат в Польше. Остались они втроем: бабушка, мама и двенадцатилетний Сергей. Голод, разруха, горе — все пережили.
В девятом или десятом классе школы появилась у них новенькая девочка. Леночка — они называли ее Еленой Троянской. Влюбился в нее весь класс, и Сергей не был исключением. Передрался из-за нее со всеми мальчишками и в школе, и во дворе ее дома. Любил ее трепетно, к руке не смел прикоснуться, но предложение сделал. Удивительно, но Леночка, вроде бы не выделявшая его из числа остальных, расплакалась — он был единственным, кого она видела, остальных для нее просто не существовало. Сыграли свадьбу, и через две недели Сергей ушел служить в армию.
Служил он пограничником на Дальнем Востоке. Места неспокойные, многому там научился — и стрелять, и драться, и следы распутывать. Не хуже Шерлока Холмса нарушителей ловил. Был дважды награжден за доблесть. Леночка приезжала к нему, исправно писала длинные письма детским круглым почерком. Маронко до сих пор хранил пожелтевшие от времени и ставшие хрупкими листки бумаги, говорил, что в могилу их с собой заберет.
