— Ну и как, тебе понравилась моя реакция?
Цезарь внимательно смотрел Валере в глаза, а тот, узнав, что его опять одурачили, уже не находил сил даже на то, чтобы разозлиться.
— Да. Я был доволен. Видишь ли, я ненавижу людей, способных поступиться своей правотой и своим достоинством ради каприза босса. Но это не означает, что тебе в дальнейшем стоит придерживаться хамской манеры поведения.
— А то что будет?
— А как ты думаешь?
Непостижимый человек. Валера почувствовал, что почти против воли начинает уважать его. Все-таки он далеко не дурак.
— Ну, не знаю, какие у вас принято принимать меры... Неустойка, может быть.
Цезарь расхохотался.
— Неустойку будешь платить за ошибки либо за нарушение нашего внутреннего устава. А за хамство получишь по фейсу, только и всего. Но получишь здорово.
— Ты уверен? — Валеру будто кто подзуживал.
Цезарь молча слез со стола, подошел к двери, выглянул
В коридор, затем плотно притворил дверь, повернулся к Валере с лукавой усмешкой.
— Уверен настолько, что предоставляю тебе право первого удара.
— Что, прямо сейчас? — Валера растерялся.
— А что?
Яковлев пожал плечами. Он что, с ума сошел — драться перед разборкой?
— Какие-нибудь ограничения есть?
— У тебя — нет. Можешь бить, куда захочешь, хоть ниже пояса.
Ладно, бой так бой. Для себя Валера решил, что запрещенные приемы применять не стоит и по лицу бить не надо — им еще ехать. Примерился, сосредоточился... И в самый последний миг, уже не в силах изменить направление удара, вспомнил, что его противник — левша. Естественно, Цезарь шутя заблокировался, а вот контратаку Валера попросту зевнул. Скорости движений Цезаря можно было только позавидовать — не успел Яковлев занять позицию (хотя он никогда не относился к числу медлительных людей), как тот прямым ударом ногой в грудь сбил его с ног. Валера отлетел в угол, закашлялся — сволочь, поймал на выдохе. Но по силе удар не сравнить с тем, которым Цезарь удостоил его утром — в этот раз у него получилось почти ласково.
— Убедительно?
— Знаешь, вполне, — согласился Валера. — Но мне кажется, на этом спор нельзя считать законченным.
— Предлагаю продолжить его в спортзале и не сейчас. Все равно будешь тренироваться вместе с нами, так что возможность представится.
Он протянул Валере руку, помогая подняться.
— А теперь без шуток. Дело в том, что я остался без телохранителя. Димка два месяца назад был ранен, а ты сегодня ему добавил. Он физически не может работать в полную силу.
— И ты на эту роль прочишь меня.
— Почти. У нас довольно сложная задача. Прикрытие есть, но оно будет на улице, а в кабаке мы окажемся вшестером против двух или трех десятков. Нам надо принять на себя первый удар, выжить, уйти и выманить всех за собой. Все будет зависеть от того, как быстро мы станем стрелять. Наша задача — не запугивать, не морды бить, а убивать. Поэ-тому, даже если тебе только померещится, что кто-то намерен стрелять — все равно по кому, не обязательно по мне, — бей на поражение. Терять нам нечего.
— Понятно, — кивнул Валера. — Чем большее количество народу мы положим в первые полминуты, тем меньшее количество попытается грохнуть нас потом.
— Приблизительно так. — Он кинул быстрый взгляд на часы. — Все, поехали.
Вшестером они вышли из подъезда. К удивлению Ватеры, их ждали две машины из девятого таксопарка, из его же колонны. Но если он еще как-то мог справиться со своими эмоциями, то Петька Иванцов попросту остолбенел, узнав Яковлева. От комментариев, однако, воздержался.
Расчет Александра основывался на том, что никто из персонала бара при гостинице не знал немецкий язык в совершенстве. Соответственно, никто не сможет с уверенностью сказать, говорят ли они со свойственным иностранцам акцентом или это один из диалектов. А уж ошибки в английском произношении на фоне немецкого языка останутся незамеченными. Они пройдут в бар, и никто не побежит докладывать Майору о визите бригады Цезаря.
В дверях Александр обратился к швейцару на великолепном немецком языке. Он держатся настолько уверенно, естественно и непринужденно, что Ватера сам поверил, будто они туристы. Сашу, естественно, не поняли, подошел Михаил, тоже что-то сказал; уловив знакомую фразу, как условный сигнал, Валера вставил одну из реплик, выученных им в машине. Произошла неразбериха, потом послали за переводчиком. Профессионального переводчика, как назло, именно в этот момент в баре не было, подошел один из официантов. Саша выдал целый монолог, больше похожий на скороговорку, чем привел человека в полное смущсние — тот понимал его через два слова на третье. Это уже было понятно всем. Немного запинаясь, он объяснил, что им хотелось бы провести здесь вечер. Ему ответили, что, к сожалению, свободных мест нет; в беседу немедленно влез Мишка, явно прекрасно знавший английский.
