– Пока не привыкнешь, – тихо сказал Питер, выпустил руку Венди и пошел к мальчишкам. Те уже поставили на ноги Задиру, придерживали с двух сторон и хихикали над его болтающейся головой.
– Может, бросим его? – предложил Боб. – Проспится и придет.
– Да, не тащить же его на себе, – поддакнул Доб.
Умник всмотрелся в небо и сказал:
– Будет дождь. Через час, не позже.
Венди только хотела возразить, что в таком случае тоже останется здесь, как Питер отрезал:
– Нет. Это несправедливо.
Задира что-то промычал, парни переглянулись, покрепче подхватили товарища, и вся компания двинулась в гору, туда, где осталось окно, распахнутое Динь.
Венди откинула одеяло, солнце уже вовсю шпарило в окно. Мониторы беззвучно смотрели на нее неподвижными глазами. Она подкралась к ним и, как делал когда-то Задира, произнесла: «Комната Малого».
Экранчик внизу мигнул и показал заставленную сундуками каморку с неубранной постелью. Мальчишки в ней не было. В груди неприятно жгло, и воспоминания о прошлой ночи накатили холодной волной.
Венди сбежала по ступенькам. Везде стояла полная тишина. Но, войдя в холл, она увидела сидящего на полу, прислонившись к спинке дивана, Задиру. Вид у него был, прямо сказать, не очень. Он положил отяжелевшую голову на предплечья, и светлые волосы полностью скрыли лицо. Когда он с трудом поднял голову, Венди отметила, что его лицо приобрело зеленоватый оттенок, на скуле и подбородке краснели ссадины.
– Где все? – спросила Венди, подкрадываясь, чтобы не шуметь и не тревожить Задиру в таком болезненном состоянии.
– На кладбище, – сказал тот севшим голосом. – Меня не взяли. Я должен охранять тебя.
– Ничего себе охрана, – буркнула Венди.
Задира не смотрел на нее, видимо, слишком тяжело было поднимать веки, но ответил:
– Я в порядке, просто слишком много выпил вчера.
– А обычно ты меньше пьешь? – поинтересовалась Венди, оценив объект как безопасный и приближаясь еще на пару шагов.
Наконец-то по мрачному лицу скользнула мимолетная улыбка.
– Обычно я вообще не пью, – сказал он.
Венди села на пол, так же опершись спиной на диван.
Около минуты они молчали, потом Задира все-таки посмотрел на нее серьезным, хоть и тусклым взглядом.
– Венди, – сказал он тихо. – Тебе надо уходить отсюда.
Это прозвучало так пугающе, что у нее по телу побежала неприятная дрожь.
Задира поймал ее взгляд на секунду и снова отвел глаза и уставился перед собой.
– Знаешь, зачем я сделал ловушку под ковриком? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Это было своеобразным взносом для вступления в команду. Каждый должен привнести в Вирту что-то свое, причем это должно быть что-то опасное и весьма убийственное. Таковы правила игры. Не «Паучьего острова», нет, а игры, созданной Питером для таких, как он. Как мы.
– Понимаю, – ответила Венди, рассматривая профиль собеседника. – Тебе пришлось это сделать. Я слышала, ну, вернее, Питер сказал, что тебя привел Умник. Вы дружили?
Задира кивнул.
– Я обязан Умнику жизнью. Никто не мог мне помочь. Прогрессирующий лимфолейкоз. Я доживал последние недели в хосписе, но еще мог пользоваться ноутбуком, когда обколют как следует. И вот однажды этот чудак явился ко мне, я даже подумал, что уже умер. Ну ты представь: лежу я в палате, и вдруг что-то мерцает передо мной, и появляется Умник собственной персоной.
«Лежишь?» – спрашивает он.
«Лежу», – отвечаю я, а сам уверен, что это сон. Только не могу понять, когда это я успел вырубиться, вроде бы только что в интернете зависал.
«А побегать хочешь?» – спрашивает Умник.
«Хочу», – отвечаю. Тот подходит. Встает рядом, прям как ты сейчас, и я слышу его сбивчивое дыхание – волнуется, значит – и как он бубнит, толком не может вразумительного слова подобрать. Это если ты у него теорему спросишь или, к примеру, что-нибудь из теории вероятностей, он без запинки тебе выложит, а когда надо по-человечески два слова сказать, у него затык.
«Ты чего, Умник?» – не выдерживаю я.
«Вставай, – говорит, – и уходим, пока твои надзиратели не спохватились. Только…» – Тут он замялся. Конечно, как сказать другу, что он сейчас не умрет, но из этого мира исчезнет, как и не было.
Я смотрю и не въезжаю. Вроде бы и не сон. Но Умник-то откуда, твою мать?!
«Говори уже! – кричу я, – что за хрень ты придумал?» А сам чувствую, вот честно, чувствую здесь… – Задира ударил себя кулаком в грудь. И Венди заметила, что он зажмурился и слеза потекла по расцарапанной щеке. – Чувствую, что готов уже куда угодно за ним, за этим Умником, идти, только бы убраться из этих стен, зацепиться за любую соломинку. Эгоист, скажешь ты. Наверное.
Венди помотала головой.
– Не скажу, – прошептала она, сглатывая комок, застрявший поперек горла. – А потом?
Задира шмыгнул носом.
– Потом он сказал, что у меня есть шанс убраться оттуда и жить в виртуальной реальности, и что-то там сказал про свои подсчеты по поводу моей болезни. Но я уже не слушал, я вставал с кровати и натягивал штаны. А затем, ты и сама знаешь, как это происходит. – Задира покачал головой. – Вот я идиот.
– Чего это?
