Змейка предательски вытянулась от радости.
Раздался треск, такой, что они от неожиданности отпрянули друг от друга.
Из кустов вывалилось нечто: челка сосульками свисает, скрывая половину лица, белая рубашка вся в темных пятнах и расстегнута, в руке пузатая бутылка.
– Задира? – недоуменно произнесла Венди. – Что с тобой?
– Ого, вот это ты быстро набрался! – не без удивления воскликнул Питер.
Задира рухнул на четвереньки, поднялся и, шатаясь, приблизился. От него разило спиртным так, что Венди невольно отступила на пару шагов.
– О, Венди, – оглядев ее с ног до головы, промямлил парень, – я так ждал тебя. Они не захотели со мной выпить, будешь? – Задира потряс бутылкой, состроил огорченную мину, обнаружив, что та пустая, и отбросил сосуд за ненадобностью. – Эх, я тебе не оставил, пошли поищем еще, у этих гадов наверняка есть.
Он шагнул к Венди, не удержался на ногах и повалился прямо на нее, но Питер успел ее поддержать, отпихнув Задиру. Тот плюхнулся на песок.
– Ты полегче, – сказал Питер. – Не приставай к девушке. Постыдился бы хоть при детях. – Он сказал это с сарказмом в голосе, но лицо стало обеспокоенным, и он огляделся. – А вообще, где Малой?
– А все, – ответил Задира, – Малого больше нет, – он по-детски развел руками, будто съел все конфеты и теперь с сожалением сообщал об этом родителям.
У Венди, как по сигналу, запрыгало сердце. Она проследила за взглядом Питера. Тьма накрыла остров густой черной массой очень быстро, так что на берегу недалеко от устья реки лишь слегка выделялись несколько темных силуэтов. Она бросилась туда, слыша, как Задира кричит вслед:
– Я хотел его защитить, но не смог! – голос Задиры сорвался, и он пытался прохрипеть что-то еще, но его слова уже не долетели до Венди.
– Венди, не стоит, дай я, – попытался остановить ее Питер, когда они подбегали к первому телу, но та отшвырнула преграждающую путь руку.
Тело принадлежало человеку с массивным золотым кольцом в ухе. На лице застыло удивление. Второе тело лежало совсем рядом лицом вниз. Из спины торчала рукоять ножа, а чуть дальше, у самой воды, там, где угловатые валуны обрамляли устье реки, раскинув в стороны руки, лежал Малой. Венди сразу узнала его по кобуре на поясе. Мальчишке, видимо, нравилось играть в пирата, даже его комната напоминала трюм корабля с награбленными сокровищами, и вот пираты же его и погубили.
Венди опустилась на колени, приподняла голову Малого. Можно было подумать, он спит, таким безмятежным было юное лицо, но ладонь, едва коснувшись затылка, ощутила неприятную липкость.
– Его голова… – прошептала Венди и не смогла продолжить, комок сдавил горло.
– Вот, блин, – выругался Питер, сплевывая. – Опять полкладбища разносить.
Венди в недоумении посмотрела на него.
– Этот мелкий засранец ресается не в очень удачном месте, кроме как через кладбище не пробраться. – Питер посмотрел на часы. – Ну вот, у зомботрупов будет самое время завтракать.
– Мы должны его забрать, – сказала Венди, пытаясь приподнять тело. Наткнувшись на что-то гладкое возле руки Малого, она нащупала пистолет и сунула его в карман своих джинсов.
– Не придумывай, пошли, надо подготовиться. Просто так туда не сунешься.
Венди не тронулась с места.
– Мы что, бросим его здесь?
Питер шумно выдохнул, и, если бы не было так темно, Венди наверняка увидела бы, как он закатил глаза. Вернее, глаз.
– А мое тело, по-твоему, само пришло домой прошлой ночью? В момент респауна оно просто исчезнет здесь и появится там. Не дури, Венди, – Питер сжал ее плечо и потянул за собой.
Она упиралась, цепляясь за ослабшее и почти остывшее тело мальчишки, но в итоге ей пришлось, всхлипывая, плестись за Питером, из хватки которого было не вырваться.
– Неужели вы не понимаете, – сквозь слезы выдавливала Венди, – это ужасно, когда кто-то умирает. – Она хотела подобрать правильные слова, но выходило не очень.
– Да что ты об этом знаешь? – развернувшись, бросил Питер. Его белый глаз – единственное, что можно было различить во тьме, кроме желтого пятна пиратского фонаря, – произвел на нее угнетающее впечатление.
Венди шмыгнула носом. А что она могла знать? Помнила, как плакала, когда умер дедушка. Мысль, что она больше не увидит его, не посидит у него на коленях, слушая сказку, не попробует его с любовью приготовленные горячие котлеты, не увидит, как он тщательно подметает ковер после завтрака, еще долго потом пробивала на слезы.
А вот бабушкину смерть Венди пережила в шесть и помнила только, как плакали мама и тетка и как дедушка смахивал слезинки, а они с Димоном стояли возле дерева и смотрели, как бабушку навсегда накрывают красной крышкой. Зато потом Венди каждый выходной пешком ходила с дедушкой на кладбище. Тот протирал тряпочкой фотографию на памятнике и говорил: «Моя сладенькая», – а у Венди сжималось сердце. В тот момент она чувствовала, как дедушке больно и горько, хоть он и не показывал виду. Поливал цветочки и, прежде чем уйти, аккуратно разравнивал песок детскими грабельками.
– Я знаю, что это больно, – пробурчала она.
