Он поплыл к берегу, стараясь держаться середины между дном и поверхностью. На половине расстояния его остановила невероятная картина: прямо под ним, у большого камня, обросшего коричневатой зеленью, лежала та самая русалка или безрассудная пловчиха. Золотистый волос накрывал её почти до колен, оставив свободным лицо, похожее одновременно и на Флоранс и на Леду.
Ещё одна смерть!
Но здесь можно попробовать помочь…
Он сделал первое движение, глаза золотоволосой раскрылись, и Леран остановился: они были такими же, как у него, – золотыми! Почему глазницы египетских мумий закрывали золотой пластиной? Или такое делали умершим королям инков?
Взгляд золотых глаз пронзил его открытым смыслом, и Леран мгновенно забыл о том, что позади, – об останках «Барта Эриксона». Его ждали свои, такие же, как он. Всё, что оставалось позади, – лишь прелюдия. Он возвращался домой, к своей потерянной памяти. К Учителю. Больше не будет мучительных загадок, ненужной всеобъемлющей суеты, непонимания и преследований…
Леран без сомнений устремился вперёд, легко рассекая темнеющую толщу воды следом за золотоволосой. Какая она странная, самое идеальное существо из всех виденных им! Вид живого дракона в секретном центре на побережье близ Сент-Себастьяна поразил его меньше.
Тенью мелькнуло воспоминание о разговоре с Крейслером. Там направляли людей по пути белой мыши. Помещали человека в специальную жидкую среду, закачивали туда под давлением кислород и осуществляли принудительное дыхание. Состав водной смеси постепенно адаптировали к естественному, морскому. У кого психика выдерживала, – тот выживал. Надолго ли?
А Леран Кронин, не задумываясь о проблеме дыхания, чувствует себя в воде не хуже, чем в воздухе. Он, – другой, не такой, как все. Он, – как та, что плывёт перед ним к берегу. У него с ней одинаковая кожа, волос, глаза. Она дышит в воде, способна передавать мысли… Он, – как те, кто прислали её за ним. Она лежала в воде, ожидая его. Она показала, что ждёт его, ещё до взрыва яхты. Мысль о яхте прошла стороной, не причинив ни боли, ни сожаления.
Женщина подплыла к береговой скале, прильнула к месту, отстоящему от дна всего на двадцать метров, повернула к Лерану голову. Золотые глаза распахнулись доброй радостью, она позвала его.
И тотчас женщину заслонило лицо Учителя, так давно не виденное.
Да, глаза Учителя были как у неё!
Леран услышал его слова:
– Ты у цели. Ты пришёл к тем, кого сможешь понять. К тем, кто поймёт тебя…
После слов Учителя в голове словно сработал переключатель: восприятие пространства снова изменилось. Оставаясь внутри себя, он распростёрся, распространился кругом. Зрение и все связанные с ним чувства обрели многомерность.
…За телом золотоволосой, – большой грот, надёжно укрытый в глубине скалы. Пустота грота уходит так далеко, что даже его новое зрение не смогло достичь его дальней границы. Где-то в недрах материка… Он осматривался, а к нему приходили мысли: они струились ручейками и потоками, направленные к нему многими «золотыми людьми», делающими ему встречу в глубине грота. Он не был готов к столь могучему потоку и выхватывал отдельные образы, понятийные цепочки, узлы чувств… Всё было иным, не как у людей, оставшихся в прошлом, на суше.
…Они, золотые, хозяева и этого, и того мира…
…Минное поле, на котором подорвался «Барт Эриксон», установлено по их указанию…
…Истинный разум присущ только им, остальные существа планеты, включая людей суши, весьма отстают в развитии…
Леран простёрся к морскому порту, поднялся над водой и увидел город со стороны моря сверху. Скопище неуютных коробок, накрытых куполом отравленного воздуха, не привлекало интереса. Желания проникнуть дальше, отыскать людей, знакомых по прежней жизни, пришло и тут же растворилось в обилии других значительно более ярких и насыщенных стремлений… Обстановка грота, чистая и прекрасная, влекла к себе.
За фигурой золотоволосой открылся круглый вход, она скользнула в него, Леран за ней. Дальше, – длинный тоннель, заполненный морской водой. Плита позади задвинулась, закрыв грот золотых людей от остального мира. Вода в тоннеле мерцала, Леран уверенно плыл вперёд, пока не увидел льющийся сверху свет. Он поднялся на поверхность.
Женщина, окутанная влажным золотым покрывалом, стояла у среза воды лицом к нему. За её спиной, на гладко отполированной, искрящейся поверхности стены, он увидел ряд знакомых повторяющихся символов: бело-голубой трилистник, подобный тем, что остались на шёлковой занавеси в комнате ресторана Шэнь Фу.
Он встал рядом с ней. Какое совершенное тело и какое красивое лицо! Такой могла выглядеть Леда, будь она повыше, да при таких волосах и глазах. Повинуясь мысленной просьбе, он стянул с себя ненужную одежду. Часть стены с трилистником бесшумно отодвинулась в глубь и в сторону, открыв проход в большое светлое помещение.
Женщина не шелохнулась и Леран понял, – первым входит он.
…Круглая комната с гладкими стенами, высокий сводчатый купол.
