Эриксон ещё взглянул на рисунок неопознанного летающего объекта изнутри и только теперь ясно осознал, – ведь они на самом деле избежали гибели. И он мог бы унести с собой тайну Ирвина Кронина. Ту самую, которую рано или поздно он обязан раскрыть Лерану. Как бы не было поздно… Нет в нём, в Барте Эриксоне, твёрдой уверенности в длительном продолжении своей линии судьбы. Уж так она складывается независимо от его воли. Да плюс ещё собственное наплевательское отношение к этому, – оно тоже подталкивает его к краю. Так не время ли?
– Леран, жизнь становится для тебя горячей. Холоднее впереди не будет. И, чтобы справиться с предстоящим, тебе следует иметь ясность о себе. Ведь так?
– Так. Ты сказал о том, что заботит меня в последние дни больше всего. К сожалению, я не имею возможности поговорить с отцом. Он что-то знал…
– Леран, я всегда любил Ирвина и Марию. И восхищался Ирвином. Он жил и умер как настоящий мужчина. Ведь они и мне тоже заменили отца и мать.
– Что? Тоже? Тоже заменили?
Как и рассчитывал Барт, Леран с ходу уловил момент, с которого и хотел начать Эриксон.
– Да, тоже. Пора тебе узнать… Известное только мне. Давным-давно, в нашей прошлой жизни, состоялся у нас с Ирвином разговор… И он посвятил меня в то, что считал невозможным сообщить тебе. Не знаю, для чего он это сделал. Но если сделал, то учёл и будущее. Твоё будущее. Я обещал молчать. Ирвин не был слабым человеком, он не нуждался в простом слушателе, умеющем хранить чужие секреты. Он рассчитывал на то, что когда-то я нарушу своё обещание. Он простит мне…
– Это касается меня… Я, – не Кронин?
– Так, Леран. Леда у Марии родилась не одна. Был ещё мальчик. Всё это правда. Но он не был тобой. Близнецы родились очень слабыми. Марию положили в больницу. В Сент-Себастьян. Там-то Эрнест Мартин и добыл отправную справку, необходимую для оформления документов, для нового рождения Лерана Кронина. Ирвин говорил, что мальчик умер безымянный, ему не успели дать имя. Леран, – имя деда Кронина, вождя индейского племени. С тех самых Великих озёр, на берегах которых ты не был. Леде нравилось имя деда.
– Как же я попал к… В Нью-Прайс?
Впервые Эриксон видел Лерана таким взволнованным. Взволнованным и собранным в одном объединяющем стремлении. Не имеющий личной памяти детства получал надежду.
– Всё началось с Леды. Через несколько дней после известного тебе золотого дождя. Единственного золотого дождя, в достоверности которого у нас нет сомнений. Ирвин Кронин наблюдал его лично, он оказался в его эпицентре. И возвращался туда. Он не боялся суеверий, в нём не было страха. Леда нашла тебя на берегу. Как ты там оказался, осталось загадкой для всех. Никаких следов на берегу, остатков крушения на море.
– Так значит, Ирвин Кронин, – не мой отец?! И Мария Кронина, – не моя мать? И Леда…
– И Леда тебе не родная сестра. Не знаю… Спроси меня, я скажу: Ирвин и Мария мне отец и мать. А Леда – сестра. Родные, без всяких…
– Понятно, Барт… Вот откуда мой провал в памяти… Не было у меня Великих озёр, которые я столько раз пытался вспомнить. Так кто же я и откуда?
– Думаю, ты начал догадываться обо всём, Леран. Сам. И когда-нибудь узнаешь сам ответ и на последний вопрос.
– Верно, я думал и об этом, Барт. Возможно, есть во мне что-то, что знает всё… Ты обещал отцу… А я обещаю тебе, Барт: как только я вспомню о себе, я расскажу. Расскажу тебе всё, как ему…
Леран закрыл блокнот с рисунком неопознанного летающего шара и протянул его Барту. Тот машинально раскрыл его на странице с изображением трилистника, открыл следующую и замер: карандаш наметил несколько лёгких штрихов и линий. Сливаясь в подготовленном зрительном восприятии, они создавали легко узнаваемые фигуры. Лежащий на берегу у волн юноша и склонившаяся над ним девушка. Это мог быть рисунок, сделанный как со слов, так и свидетелем происшедшего.
Стюардесса объявила о подготовке к снижению и посадке по расписанию. Барт посмотрел в иллюминатор. Рядом с золотым лерановским ореолом, – вид на панораму города. Опять, снова! Невероятно! Но разве тут Леран причём? Он узнал в очертании кварталов Мэн-Сити кусочек карты неопознанного города, сохранившейся в трофеях комиссара Мартина. Карты, найденной в останках взорванного чёрного «Мерседеса». Эрнест, нарушив протокол служебного поведения, не приобщил карту к материалам дела.
Предчувствие неизбежного несчастья вернулось к Эриксону.
7. Седьмой проступок
Целью приезда в Мэн-Сити являлось знакомство с «Союзом экстрасенсов», занятом изучением аномальных зон Западного побережья, – источников паранормальных явлений. Сведения о «Союзе» Эриксон выудил из интернета, два дня назад отправил по его адресу письмо электронной почтой и теперь ожидал тёплой встречи.
