Довольный Блейк деловито-быстро рассадил гостей так, что оказался рядом с Лераном. Похоже, Кронин интересовал его пока больше, нежели женщины.
– Дамы и господа! – пророкотал он, – Вы мои гости. Приём устроен для всех вместе и каждого в отдельности. Хозяин стола и всего того, что последует за ним, – ваш покорный слуга. Девочки! Не каждый год наше провинциальное захолустье встречает таких людей. Будьте же к ним благосклонны и щедры.
Он представил всех друг другу и, заметив, как глаза Джулии и её подруг разом потянулись к Лерану, поднял руку и качнул пальцем.
– Джулия! Вернись к Барту! Всё равно златоглазого принца на всех вас не хватит. И прошу помнить: я взял шефство над юным коллегой и не позволю, чтобы в Мэн-Сити его кто-нибудь обидел. Ну а Барт, как тебе, Джулия, известно, может постоять за себя…
Блейк разливал напитки, а Леран продолжал рассматривать стол, накрытый с редким изяществом. Игра света на стекле и фарфоре, фруктах и овощах напоминала звёздное небо. Примерно так видится небо, когда смотришь на него долго в неподвижности. Лучше, – на море, лёжа на спине в лодке.
– Стол выглядит удивительно, – не удержался от признания Леран, – К нему и притрагиваться нельзя, очарование нарушится.
– Комплимент, достойный мужа! – сказал Блейк, – Голодный мужчина равнодушен к женщине. Еда, Леран, как и дама, требует искусных рук. И в её создании, и в её уничтожении. Обратите внимание, какая изумрудная зелень. А бриллиантовые капельки на огурчиках–помидорчиках! В них – лучшие в мире пестициды и нитраты. Больше нигде не найдёте ядов подобной чистоты. Скоро нам принесут картофель, приготовленный в фирменном масле. От многочисленных вредителей картофель охраняется колорадским жуком, самым преданным врагом картофелеводов. Колорадского жука не берёт никакая отрава, обильно изливаемая на плантации. Будет и мясо с преотличнейшими нуклидами…
– Какие ещё нуклиды? – удивился Леран.
– Самые модные: радионуклиды. Да будет вам известно, пастбища наши располагаются там, где испытывалась ядерная мощь страны. Пальчики оближете, – министерство обороны гарантирует.
Эриксон отвернулся от Джулии, что-то шептавшей ему на ухо.
– Блейк, ты специализируешься на антирекламе? Или хочешь, чтобы мы оставили половину обеда на завтрак?
– О, нет! Ни то, ни другое. Просто вы обязаны знать правду. И воспользоваться проверенным советом: любые отравляющие вещества выводятся из организма спиртосодержащими жидкостями. В них, жидкостях, – источник нашего здоровья и потенции. За красоту и здоровье наших дам!
Блейк поднял рюмку, пригубил, дождался, пока все выпили, в том числе и Леран. Леран, – потому, что увидел: Блейк столь же нетрезв, как и Барт, а в таких случаях лучше не противоречить.
– Леран, как тебе Нинель? Очаровательна, не правда ли? – Блейк поднял руку молоденькой брюнетки, сидящей рядом с Лераном и коснулся усами её пальцев; для этого он встал и почти перегнулся через Лерана, – Будь с ней поласковее, мой друг, она достойна…
Леран молча кивнул, соглашаясь. Он решил сегодня есть и пить как всё, чем очень скоро вызвал любопытство Эриксона. Но, будучи убеждён, что с Лераном ничего плохого не случится, Барт не стал вмешиваться.
Нинель окутывала Лерана запахом весеннего букета неопределимого состава. Пробивался лишь тонкий аромат ландыша. И завесой таких слов, половина которых была почти не слышна. Но он и не старался вникнуть в их смысл. Он вслушивался в тембр её голоса, приятно вплетающийся в общий шум за столом: несдержанные и несдерживаемые разговоры, стук посуды и вилок, бульканье жидкостей, шуршание платьев и салфеток. Леран видел, что Барт чувствует себя свободно и комфортно, он видел его таким впервые после несчастья, и вся сомнительная по его оценке затея стоила одного этого.
Блейк говорил почти непрерывно, обращаясь то к одному, то к другому, то ко всем сразу. Вот он повернулся к Лерану:
– Друг мой, не устаю восхищаться. У меня к тебе столько вопросов! Такого за столом я ещё не видел. А опыт мой в делах питейных не меньший, чем у Эриксона. Ведь наша профессия… Иначе нельзя, можно с тоски помереть.
– Что же вам странно? – спросил Леран, не понимая, чем вызвал недоумение Блейка.
– Который раз за вечер… Вижу: в твоих глазах алкогольный туман, речь соответственная, движения… Всё так, как положено принявшему двести–триста граммов. А через минуту смотрю, – глаза трезвые, чистые, и всё такое… Как тебе удаётся?
– Очень просто, – улыбнулся Леран, – Я думал, вам это известно. Как только чувствую, что самоконтроль ослабевает, напрягаю все мышцы до окаменения и говорю себе мысленно: «Я – трезв!» И всё.
– И всё! Как просто! – воскликнул Блейк, – Надо же! Ты слышал, Барт?
– Слышал, – отозвался Эриксон, – Ещё не то слышал и видел.
– Это же натуральный перевод питейного продукта! – сделал вид, что возмутился, Блейк, – Но не это беспокоит. От другого делается страшно. Такое не по силам нормальному человеку. Хотел сказать, – обычному. Будто рядом с дьяволом сидишь. Нинель, ты не боишься?
Нинель качнула золотыми тяжёлыми серьгами, ей было всё равно, дьявол Леран или человек.
