– …Или с ангелом, – поправил Блейка Барт, – Сам попробуй разберись. И оставь Лерана в покое, иначе я подумаю, что ты успел без меня поголубеть. Займись Виви, пока она не бросила нас вместе с твоими лучшими в мире пестицидами и нуклидами.
– Прощай, Леран, – с притворной грустью сказал Блейк, – Эрос-созидатель жизни зовёт меня нежным голосом Барта Эриксона. Прости меня, Виви, я весь твой, до самой маленькой косточки.
Блейк зарезервировал три гостиничных номера на том же этаже, о чём известил своих гостей через пару часов после начала праздничного обеда. Барт с Джулией исчезли тотчас после этого известия. Леран с Нинель и Блейк с Виви последовали их примеру ещё через час.
Вновь Леран попал в сказку… Приглушённая музыка, волшебный полувечер светотеней. И, самое главное, – зелёно-алое облако, закрывшее нижнюю половину окна. Герань, домашние цветы Нью-Прайса… Очарование частично возвращённого дома, сладко-грустный запах, нейтрализовавший тонкий чужой аромат ландышей…
Он смотрел на Нинель и думал о том, каково сейчас Леде, оставшейся одной среди посторонних и холодных врачей. Что здесь нужно этой женщине? Леран не удержался, и на мгновение заглянул в неё. И прочитал то, что требовало разъяснения.
– Нинель, Джулия влюблена в Барта?
Нинель едва заметно смутилась, но ответила без колебаний и быстро:
– Конечно… Как же…
– Но ведь ещё днём она занималась любовью с другим человеком. Или это называется по-другому? Как же понять?
– Ты знаешь? – удивилась Нинель и, поняв, что раскрылась, покраснела. Теперь Лерану известно, что и она…
– Прости, случайно узнал. Думаю, вы занимаетесь не любовью. А чем-то другим.
– Другим? Чем же? – Нинель хотела возмутиться, но у неё не получилось.
– По-твоему, половые связи животных можно назвать любовью? Кошки, собаки… Я думал, любовь, – чисто человеческое чувство…
Леран подошёл к окну. Хотелось увидеть звёзды, услышать море. За окном не было ни того, ни другого, только тьма, расцвеченная огнями чужого города.
Нинель поняла его движение по-своему, разделась и расположилась в постели, накрывшись простыней. А Леран размышлял и о ней, и о себе… Ирвин и Мария Кронины были чистыми людьми, Эрос Блейка не коснулся их отношений. Зачем Барту Джулия? Блейк заплатил «девочкам»… Нинель пришла на встречу, зная, что больна. Но она не знает, чем больна. ВИЧ-инфекция не побеждена, а на смену, – или в помощь ей? – пришла новая болезнь, ещё более сильная. Вчера Нинель передала её партнёру. Сколько их было раньше? Если таких как она много, человечество выродится за десяток-другой лет. Каждая такая Нинель создаёт цепную реакцию передачи носителей силы Эроса. Эрос-созидатель, как выразился Блейк, стал страшнее Танатоса – творца хаоса.
Ровно через месяц действие вируса разрушит тело Нинель окончательно!
Леран понял, что сможет помочь Нинель. Надо разорвать хоть одну цепочку… Он повернулся, подошёл к кровати, вошёл в её сознание и заставил уснуть. Затем на секунду резко поднял температуру её крови и принудил иммунные силы её организма предельно активизироваться. Менее чем минутного психоэнергетического вмешательства оказалось достаточно, чтобы уничтожить всю колонию неизвестного вируса.
Он смотрел на успокоенное, красивое лицо и с сожалением думал, что его ночной опыт не получит распространения. Нужны такие люди, как он, их требуется много. Где они? Для успеха необходим молодой, ещё не изношенный организм, сохранивший собственный потенциал сопротивления. Нинель молода и ещё сильна. Таких тоже мало. К тому же подобное лечебное воздействие, – борьба с последствиями, а не с причинами болезни. Если Нинель не изменит своего отношения к себе и другим, через короткое время она опять окажется носителем тайной чёрной силы Эроса.
Он сел в кресло рядом с кроватью и погрузился в полусон–полудремоту, пытаясь уловить всплески собственного подсознания. В таком состоянии у него иногда рождались картины, не имеющие ассоциаций с земным бытием.
Нинель проснулась ранним утром, по-детски счастливо улыбнулась.
– Как хорошо… Я никогда так крепко не спала. И уж не помню, когда так прекрасно себя чувствовала. Что-то случилось, Леран?
Она смотрела на него, поняв, что он всю ночь просидел в кресле. Леран ничего не ответил, только улыбнулся в ответ. Нинель выглядела совсем как Леда, близкой и беззащитной. И он будто вернулся далеко в прошлое, в первые дни жизни в Нью-Прайсе. В те вечера, когда Леда рассказывала ему интересные истории и сказки.
– Ещё рано. Можно поспать часа два. Хочешь сказку?
– Хочу, – Нинель смотрела на него взглядом, в котором не было ничего вчерашнего, – Ты ещё и сказочник… Ночь волшебства…
