– Я надеялся, ты меня понимаешь, Эрнест. Что эти двое? Они потеряли свою волю и себя, стали частью Карлоса. Они, – не личности, а всего лишь орудия–исполнители. Хотеть их смерти, – всё равно что пытаться в гневе топтать дубинки, посредством которых они нам причиняли боль… Если бы я мог, то попытался вернуть им их человеческое… А уж потом…
Мартин хмыкнул.
– Не слишком ли, Леран? Христианские заповеди не отвергают возмездия. Понимаю, тебе не хочется становиться судьёй. Может быть, ты не готов… Но кому–то надо! Они будут наказаны. В данное время они под стражей в Сент-Себастьяне. Всю охрану и прислугу Центра я отправил отсюда вертолётами в первый день.
Леран молчал, а мысли комиссара вернулись к теме, которая мучила его все дни пребывания в форпосте подпольной науки и технологии. Вернув бутылку в бар, Мартин занял кресло у книжного шкафа и сказал, смотря в пол:
– Вот чего я никак не могу понять… Барт, – великий профессионал. Жизнь классного журналиста мало отличается от жизни полицейского. Работа сталкивала его с такими людьми, что… И не раз ставила в критические ситуации. Не менее сложные, чем тут. И всегда он находил выход.
Леран продолжал молчать. О внутреннем кризисе, захватившем Эриксона, говорить не хотелось. А особенно, – о том, что Барт вначале инстинктивно, а затем вполне осознанно подводил себя под последнюю черту. Он сам обрёк себя на преждевременную гибель. Сам себя осудил, и сам себе подписал приговор. Комиссар не поймёт, они с Бартом люди разного душевного склада. Для Мартина откровения Лерана будут звучать в чересчур мистической тональности.
Комиссар продолжал размышлять вслух.
– И ещё одного я не пойму… Ты и раньше, Леран, отличался… Барт говорил мне кое-что. А теперь ты, – совсем не такой. Не такой, как я. И даже не такой как Барт, пусть он и ближе к тебе, чем кто–либо. Не знаю, в каких словах объяснить… Конечно, Барт знал о тебе многое, но… Почти месяц в каменном мешке, без всего… Тебя поместили туда избитого, без сознания. А вышел ты без моей помощи, совсем свежий, даже в весе не потерял. И в бассейне, с акулами… Они все мертвы.
Леран оценил откровенность Мартина.
– В студии, в кабинете Барта, стоял сейф. Маленький, под столом помещался. Фред сказал, его вынесли. В нём брат хранил бумаги обо мне и для меня. Ты мог бы помочь… Тогда многие вопросы получат ответы. Уверен, руководство полиции знает, где сейчас сейф.
Мартин какое-то время смотрел на лишённое определённого выражения лицо Лерана. Сейчас он понимал, почему его вербовали и разведка, и федералы. Смотрел и спрашивал себя: какие чувства прячутся в сердце золотоволосого и золотоглазого сына простого рыбака из Нью-Прайса. Неужели индейцы до сих пор хранят секреты, делающие человека вот таким, непохожим на человека? Испытывает ли он горе, хоть печаль по поводу случившегося? Мартин вздохнул и сказал:
– Хорошо. Я попробую. Я сделаю всё…
Леран будто и не слышал его. И вернулся к прежнему разговору.
– Они не первые, кто соединил психику и технику в решении одной задачи. Но подобного масштаба в истории не было. Таких успехов никто не достигал. Очень интересна идеология программы: тут и оккультизм, и физиология, и много ещё чего. В единстве.
– Я смогу понять? – привычно кратко спросил Мартин.
– Карлос же понимал, – впервые за все эти дни улыбнулся Леран, – Я объясню самое главное, на всю информацию дня не хватит. Я сделал две копии, одну дискету вручу тебе. Комиссия сверху пусть сама разбирается. Карлос не скрывал своего убеждения в том, что идёт по «древней святой тропе». Как и теософы, он считал, что без жертв счастья не достигнуть.
– Он серьёзно занимался оккультизмом?
– Верно. Очень серьёзно. И потерял в сознании ориентиры реальности. Видишь, в его библиотеке и халдейские, и египетские оккультные книги. Он считал, что знает будущее. Как своё, так и человечества. Парапсихология, сатанизм, тайные знания… Знак левой свастики для программы выбран не случайно. Существует где-то центр побольше этого. Научно-технологический… Оттуда шли выбор задач, финансирование, практическое управление.
– Ещё один центр? И посолиднее? – Мартин не скрыл удивления.
– Совсем не исключено. Надо искать… Очень странная библиотека, – Леран жестом руки переключил внимание комиссара на полки у кровати, – Чаще других Карлос брал в руки книгу русского учёного Бехтерева. Вот она. «Внушение и его роль в общественной жизни», – Леран потянулся к полке, снял том и протянул его комиссару, – Бехтерев Владимир Михайлович… Я с ним тут впервые встретился. И увлёкся. Великий был психиатр, мозг рассматривал и изучал одновременно с разных сторон. Бехтерев писал, что наряду с физическим заражением людей болезнями, а техники компьютерными вирусами есть ещё и зараза психическая. О, прошу извинить, при жизни Бехтерева о компьютерных вирусах не знали.
