Знакомая Лерану дверь задержала их тревожным светлым квадратом на месте бывшей вывески «Центр западной магии». Мартин решительно распахнул дверь, вошёл первым, вслед за ним Леран, и указал комнату. Тут первым стал Брук, двигавшийся мягко и неслышно, несмотря на комплекцию, сравнимую с мартиновской.
В комнате всё так, как в день посещения «Союза» Бартом и Лераном. Даже плакат со цветочной свастикой занимает прежнее место. Только вместо троих, – двое. Один разбирает картонные папки с бумагами, другой увлёкся клавиатурой компьютера. Мартин повёл глазами, Брук лёгким махом перебросил тело через стол и в несколько мгновений положил служителей «Союза» на пол лицами вниз.
После короткой проверки их одежды и опроса Леран понял: они опоздали. «Союз экстрасенсов» Мэн-Сити свернул свою деятельность и успел ликвидировать все её следы. Эти двое не входили в ту троицу, их задачей было эвакуировать оставшиеся бумаги и полностью очистить компьютерную память. Единственное, что удалось Лерану извлечь из винчестера, – это остатки какого-то списка. Скорее всего, решил Джимми Брук, он объединял религиозные и мистические секты, действующие и зарегистрированные в Мэн-Сити.
Мартин, на секунду задумавшись, предложил новый план. Лерану предстояло заняться проверкой сект, а перед Эрнестом и Джимми встали детективно-полицейские задачи: тщательный обыск помещений «Союза экстрасенсов», и «углублённый», как выразился Брук, допрос задержанных. Договорились о встрече вечером дома у Джимми.
К вечеру измотанный безрезультативностью поисков на улицах города, Леран задумался: а кому это надо? А если бы им достался список дантистов или одиноких женщин до тридцати? В сравнительно небольшом, менее чем миллионном Мэн-Сити обнаружилось великое многообразие общин, братств, союзов… И, конечно, их было больше, чем юридически зарегистрировано. Изъятый из жёсткого диска обрывок чего-то заметно пополнился. К тому же все сектантские объединения, включая присвоившие себе имя церкви, имели свою, отличную от других, систему взглядов и противоречили друг другу. И все изъявили горячую готовность принять Лерана в своё лоно. Единственный плюс, который он смог извлечь для себя из всех встреч: сколько есть человеческих объединений, столько и толкований Библии и других священных текстов. Впечатление сложилось такое: люди предпринимают всё возможное и немыслимое, чтобы обособиться от ближних и дальних. Удивительно, как при таком множестве центробежных устремлений страна сохраняла подобие единого организма. Образ цивилизации в сознании Лерана дробился на отдельные, взаимоотталкивающиеся куски. Впечатление, к которому он шёл последний год, отлилось в словесную форму: мир людей стоит накануне всеобщего самоистребления. А это страшное «накануне» сложилось не сегодня, да и не вчера… Возник закономерный вопрос: что удерживает людей от активного вооружённого выступления всех против всех? В таких условиях не только микроб «Б», обычная спичка могла вызвать мировой пожар. Только брось её куда надо и когда надо.
У Мартина с Бруком дела обстояли не лучше. Задержанные, – рядовые функционеры фирмы под чужой вывеской. До момента вступления в «Центр западной магии» месяц назад они имели статус лиц без определённых занятий. Получив полугодовой аванс, они честно его отрабатывали.
– Оснований для ареста нет, – мрачно сказал Мартин, – Завтра мы перед ними извинимся. Потеряна единственная ниточка.
Джимми Брук имел полученную в наследство небольшую виллу–дачу на юге побережья, его жена и дети до наступления школьного сезона отдыхали там. Мартин и с Лераном расположились в комнате, выходящей двумя окнами на центральную улицу Мэн-Сити. Квартира была собственностью Брука, и он нескрываемо гордился этим фактом, как и её местоположением.
Леран стоит у окна. Первый этаж, но высоко поднятый, цокольный. За окном люди и машины, но шум в комнату не проникает. В Нью-Прайсе Кронины держали окна открытыми, море плескалось в комнате Лерана, окутывая его своим непередаваемо прекрасным дыханием. Мэн-Сити, – город людей пустыни, а не людей моря… На просьбу открыть хоть одно окно хозяин сослался на смог и посоветовал воспользоваться вентилятором, подвешенным к потолку.
Мартин уснул до появления звёзд. Его свистящее дыхание, – Эрнест несколько раз за день вымок и простудился, – обратило размышления Лерана ко дню насущному. Жизнь обоих круто переменилась, поставила их в оппозицию силе крупной, прикрытой государственной машиной, уходящей корнями в черноту тайны. Бездонная, непреодолимая трещина прошла по всему пространству их мира. Фон мира, – население, занятое собственной борьбой, – оценивалось ими обоими посредством одного критерия: плюс или минус, свой или чужой. Брука Мартин считал своим. Эриксон так же считал своим Блейка. Леран ещё днём звонил Блейку домой и на службу, записал на автоответчиках свои координаты. Блейк молчал.
