Две тысячи лет Агасфер дарует примкнувшим к нему вечную жизнь и молодость. Мне, ничтожному слуге моего господина, тысяча лет по людскому счёту, а я остаюсь сорокалетним. Сорок мне исполнилось в день обретения отца и наставника…
«Неужели это правда, а не ахинея, – изумился Леран, – Не зря струсил бесстрашный детектив Джимми Брук, полиции не справиться с таким злом. Кто же в силах, если действительность такова, как утверждает ученик и названный сын тайного мессии?»
– Всем ли сердцем и разумом, сестра, стремишься ты избежать смерти и остаться такой, как в этот час? Если да, не бойся ничего и останься с нами.
– Да, да, да! – горячий шёпот Нинель показал, что она готова, – Но как? Я ничего не знаю о вас, я не вижу ваших лиц… Что я должна делать?
– Делать ты будешь то, что скажет отец твой Агасфер. Встреча твоя с ним близка. Священный ритуал откроет лица, нерушимый контракт свяжет судьбы, переменив твою.
– Мне придётся изменить жизнь? – с долей испуга и готовностью преодолеть себя спросила Нинель.
– Подумай, как ты жила, сестра. Тобой владели четыре животные страсти: страх, сон, желание еды, стремление к совокуплению. Придётся освободиться от оков железного века. Мы оторвём тебя от железа и вернём к золоту. Мы откроем тебе прошлое, хранящее печати Рая. Ты увидишь себя дождём, падающим с небес от тяжести греха; зёрнышком, проросшим из земли и обратившимся мужчиной; семенем, оплодотворившим твою мать… Мы разорвём вечный круг бытия, повторяющий раз за разом рождения и смерти. Ты не захочешь вернуться в мучительный цикл! Ты подчинишься Агасферу и духом, и телом!..
«Они построили идеологию убеждения и самооправдания на «Упанишадах», – вспомнил Леран древнеиндийский текст и похолодел, – Там сказано: только жертвоприношение может остановить колесо кармы. Они избрали Нинель жертвой! Ей не выбраться самой…»
Леран принялся соображать, как вытащить Нинель из логова каннибалов, освободить из гипнотической власти маньяка–проповедника, скрывающего не отсутствие лица, а страсть к вожделению. Слабела его связь с её мозгом, и Леран направил ей просьбу-приказание…
Нинель, почти не понимая, что происходит, подчинилась, поднялась со стула и сказала:
– Я согласна. Мне необходимо расплатиться с неотложными долгами. Не хочу, чтобы совесть мучила. Я вернусь к вечеру.
Открылась потайная дверь и в комнату вошёл тот, кто скрыто наблюдал за «собеседованием».
– Братья, среди нас чужой! Женщина пришла не одна. И теперь не имеет права на возвращение. Ритуал совершить немедленно!
Леран понял, что вошедший обладает развитой психической силой, если смог обнаружить в сознании Нинель присутствие посторонних мыслей, мыслей Лерана. И он не сможет нейтрализовать вожака кровожадной стаи через мозг Нинель, – она почти потеряла волю к сопротивлению. Так он только раскроет себя прежде времени.
Отключившись от Нинель, Леран выбежал из управления, открыл дверной замок ближайшей патрульной машины. Пока заводил двигатель, появился обеспокоенный дежурный лейтенант, пришлось успокоить его видением: за рулём коллега, всё в порядке. Под звук сирены и красно–синие проблески машина рванула вперёд.
Через пятнадцать минут бешеной гонки он стоял у двери с крестом–свастикой. Все двери открылись свободно, в комнатах никого, копеечная пластмасса и ненужные вещи на прежних местах. Картотеки и сейфа нет. На столе, где стоял сейф Барта, – обнажённое тело Нинель: открытые счастливые глаза, спокойное лицо. Одежда на полу беспорядочной кучкой. Ран нет, но нет и признаков жизни.
Ритуал свершён; успели, профессионалы. Кожа жертвы матово-бледная. Леран вынул нож, оставшийся от Барта, сделал лёгкий надрез – крови в теле Нинель не было. Странное убийство! Видимо, вампиры, питаются кровью и энергией избранных ими братьев и сестёр для продолжения собственных жизней.
Подавленный чувством собственной вины, Леран вышел на улицу и сообщил по телефону адрес Мартину. Тот подъехал через десять минут на «бьюике», похожем на бартовский.
– Как у тебя? Я не опоздал? – спросил Эрнест из машины; вид у него был получше, чем утром.
Не получив ответа, он подошёл к Лерану.
– По твоему виду я ничего не могу понять. Говори.
Мартин успел расстаться с формой комиссара, – видно, окончательно примирился с новым образом жизни. Без полицейского обмундирования он выглядел почти фривольно, его свободно можно было принять за лидера провинциального популярного джаз-бэнда. В красно-белую полоску безрукавка, открывающая чёрные желваки мышц, серые мятые брюки, белые кроссовки, – привыкший к униформе Эрнест в гражданской одежде не ориентировался.
– Пошли внутрь, Эрнест. Сам увидишь. Я не успел.
Мартин на несколько минут застыл у стола с трупом, обратил внимание на вскрытую вену на запястье, нажал на неё, отпустил, покачал головой. Затем лёгким касанием большой чёрной ладони прикрыл ей глаза.
– Это она? – Леран в ответ дёрнул плечом, – Красивая женщина. И молодая. Вдвойне жаль. Что произошло?
Леран рассказал обо всём, что видел, не забыв о сейфе, но умолчав о картотеке.
