– Ты хоть представляешь, что они собирались с тобой сделать? – сердито крикнул Леонель, оттаскивая ее в глубь шатра.
Касен прикрыл вход полотном.
– К счастью, они решили, что ты слишком пьяна, чтобы говорить правду…
Леонель опустил ее на подушки, но потерял равновесие и упал. Брисеида рассмеялась.
– У-у-у-у-у-упс! Похоже, сейчас самое подходящее время для поцелуя! – воскликнула она, обхватив его голову обеими руками и жадно целуя.
Леонель вскочил на ноги.
– Брисеида! Ты пьяна! – воскликнул он, смущенно проведя рукой по волосам.
Касен с большим интересом наблюдал за ними.
– Я не шучу! – сказала Брисеида, закатывая глаза.
Она замерла на месте, завороженная потолком шатра. Белый и изогнутый, он, казалось, парил в отражении факелов снаружи. Вдалеке она услышала, как Леонель ворчит, что лучше пойти и найти остальных, и она осталась одна.
Подушки были очень удобными. Брисеида откинулась назад, завороженная движением полотна. Она пролежала так долгое время, пока не заметила яркий луч света, пробивающийся сквозь трещину в шатре. Влекомая, как мотылек, Брисеида просунула туда голову. На другой стороне, в соседней, гораздо лучше освещенной палатке, шел разговор.
– …Мы должны предупредить Цитадель, – сказал богато одетый мужчина. – Если Пифия и дальше будет идти по своему пути, мы не сможем…
– Ци-оу-та-оу-дель! – пропела Брисеида. Мужчина резко обернулся:
– Грязная шпионка…
Он схватил девушку за воротник, приподнял, снял с пояса кинжал и приставил его к ее горлу.
– У-у-у-упс!
– Агис, стой! Что ты делаешь? – прокричал знакомый голос.
– Эй! – улыбнулась Брисеида. – Я знаю тебя!
Она указала на маленького человечка, сидящего на ящике, на спине у него висела пара крыльев. Мужчина вопросительно посмотрел на херувима:
– Она может видеть тебя, Сефаидон?
– Похоже, что так.
– О да! – подтвердила Брисеида. – Мы прекрасно знаем друг друга. Он уже дважды появлялся в моих снах. И он изображен на многих картинах!
После этих слов мужчина сморщил нос:
– Она пьяна.
– Конечно, она пьяна, мой царь, – сказал херувим.
– ЦАРЬ! – вклинилась в разговор Брисеида, ее ноги болтались в воздухе. – Вы царь? Ах вот оно что! Это хорошо! Мы искали вас!
– Мы? – Царь нахмурился. – Кто
– Ну, я и остальные!
Царь позволил ей упасть на землю и резко поднял полотно шатра, чтобы заглянуть в соседнюю, пустую палатку.
– Как ты это объяснишь? – сердито сказал он, снова обращаясь к херувиму.
– То, что я тот, кто я есть, не означает, что у меня есть ответ на все вопросы, – ответил херувим. – Она видит меня, потому что пьяна. И многим людям снятся херувимы. Это не значит, что она является частью Сопротивления. Это не значит, что искали тебя.
– И как же ты можешь быть в этом уверен?
– Давайте попробуем сосредоточиться, хорошо? Надо отдать должное Сопротивлению: маленькая девочка, порабощенная и совершенно пьяная? Подумай об этом, Агис, у нас достаточно реальных угроз, чтобы справиться с ними, не тратя время на погоню за химерами. Это, конечно, фигура речи, – насмешливо усмехнулся он.
Царь прочистил горло:
– Говоря о химерах… У нас осталось только две гарпии. Если бы мы только могли…
Херувим перебил его, сказав ободряющим тоном:
– Я позабочусь об этом. Разве я когда-нибудь не держал свое слово?
Царь вяло кивнул. Он снова посмотрел на лежащую на земле Брисеиду. Казалось, он не мог расслабиться.
– Афродита сегодня побывала на нашей земле, она подарила меч одному из моих гоплитов, – вздохнул он, как будто наконец-то перешел к настоящей проблеме. – Как я могу сохранять спокойствие? Афродита никогда не дарит подарки без скрытых мотивов.
– Ты видел меч?
– Я не хочу привлекать слишком много внимания. Афродита вполне может воспринять это неправильно, если я буду выглядеть так, будто сомневаюсь в ее посланнике. Пока я не знаю, в чем дело…
– Я уверен, что у нее были свои причины, – сказал херувим, пожав плечами.
– Похоже, ты не понимаешь, на что способна Афродита, – недовольно заметил царь.
– Ты забываешься, мой царь! – воскликнул в ответ херувим.
Агис, казалось, злился, но он опустил голову и пробормотал извинения. Он кивнул подбородком на Брисеиду.
– Она должна протрезветь, чтобы ты смог допросить ее.
– Ты прекрасно знаешь, что тогда она не сможет ни видеть, ни слышать меня. И если она не видит меня, я тоже не смогу рассмотреть ее лица. Я вижу по ее глазам, что она не верит в химер.
– Я всегда смогу переводить, – сказал царь.
– Будь ты неладен, почему ты так боишься маленькой девочки? – воскликнул херувим, закатив глаза. – Ну, я могу кое-что сделать, чтобы проверить, не принадлежит ли она Сопротивлению. Но предупреждаю: это последний раз.
Он подлетел к Брисеиде, которая веселилась от души: не каждый день можно было наблюдать беседу между царем и херувимом.
Одним резким движением Сефаидон оторвал от своего крыла белое перо и отдал его Брисеиде.
– Иди к оракулу и покажи ему перо.
– Мне сделать это? – удивилась Брисеида, ее глаза блестели.
Затем она с еще большим удивлением поняла, что разговаривает сама с собой. Свет мерцал, все вокруг стало неясным. Брисеида закрыла глаза.
