– Во что вы двое опять вляпались? Должно быть, я смогу найти что-нибудь для вас, – сказала она Лиз и Брисеиде, не дожидаясь ответа на свой вопрос. – Эней, иди под навес. В сундуке можно найти что-нибудь из одежды для остальных.
– Спасибо.
– Тебе тоже придется помыться, в таком состоянии нельзя идти в храм.
Брисеида мысленно поблагодарила ее. Она не мылась с самого начала их путешествия и уже представляла себе, как наслаждается ощущением мыльной воды на своей коже. Имэна провела ее и Лиз в свою комнату, принесла им таз, наполненный до краев водой с мылом, и достала несколько изящных плиссированных туник, которые разложила на подушках, чтобы они могли выбрать, а затем вернулась на улицу и принесла мужчинам второй таз с водой.
– Что заставило двух женщин отправиться в путешествие с такой странной группой? – спросила она наконец, вернувшись из сада.
Брисеида замешкалась:
– Как сказал Эней, долго объяснять…
– Он хороший человек, – резко сказала Имэна. – Не втягивайте его в историю, которая может разгневать богов.
– Мы… мы постараемся, – пробормотала Лиз.
Переодевшись в чистую одежду, они собрались во дворе. Имэна передала поросенка в руки первому попавшемуся, Леонелю, который принял его с натянутой улыбкой.
– Следи, чтобы он не пищал на весь храм, нельзя, чтобы он всех разбудил.
Леонель просто кивнул, как счастливый идиот, находясь под чарами прекрасной спартанки.
– Поросенок? – прокомментировал Эней. Во взгляде Имэны появился вызов.
– Я знаю тебя, Эней, что бы ты ни сделал, лучше сделать хорошее подношение. А также осторожность не повредит… Пройдем по крышам, чтобы обойти главную площадь и ночных сторожей, если вы не хотите, чтобы нам задавали вопросы.
Легкая и проворная, как кошка, она сначала взобралась на дерево, затем перемахнула через верхушку стены и взобралась на крышу собственного дома.
– Ты пойдешь с нами, любовь моя? – негромко спросил Эней.
– Ты приходишь ко мне раз в две луны, – ответила она, – я не позволю тебе так быстро уйти.
Эней не посмел возразить. Он повернулся, чтобы помочь Брисеиде подняться на дерево, но сначала схватил ее за запястье и вложил ей в руку небольшой кинжал, защищенный искусно сделанными ножнами.
– Вот, Брисеида, возьми на всякий случай.
– На какой случай?
Эней пожал плечами:
– Лучше позаботиться о своей защите.
Он вручил такой же кинжал Лиз, которая прикрепила его к своему поясу, состроив гримасу Брисеиде. Они надеялись, что им не придется их использовать.
Луна освещала покатые крыши. Хотя они находились недалеко друг от друга, добраться с одной на другую иногда было непросто. Касен, Эней и Имэна прыгали по глиняной плитке так, как будто занимались этим всю жизнь. Остальные следовали за ними, как могли. Особенно тяжело приходилось Леонелю: поросенок визжал у него на руках, и парень ворчал, что ему всегда достается самая тяжелая работа. Животное извивалось. Брисеида посмеивалась: Леонелю можно не стараться быть таким милым ради прекрасных глаз Имэны.
– Будь осторожен, – поучала его Имэна, перекрикивая визг поросенка, – нас могут заметить. Заставь его замолчать!
– Она такая умная, эта спартанка, – пробормотал он. – Хотел бы я посмотреть, как она заткнет поросенка! Если только перерезать горло…
Поросенок словно понял его слова и нанес такой мощный удар копытом, что выскользнул из рук и с грохотом упал на плитку. Он тут же проскочил между ног Леонеля и побежал прямо к краю крыш.
– Именем Зевса, он упадет! – полушепотом крикнула Имэна, бросившись наперерез.
Она подпрыгнула, словно рука Зевса подняла ее в воздух. Быстро, как вспышка, она бросила кусок черепицы в поросенка, чтобы напугать его. Поросенок замешкался и свернул, предоставив Имэне достаточно времени, чтобы опрокинуть его на спину. Они вместе скатились на край крыши, где Имэна затормозила ногами. Она поднесла руку к носу животного, и оно перестало пищать, так как больше не могло дышать. Имэна догнала группу, держа маленького поросенка на руках.
– Думаю, я оставлю его себе, если ты не возражаешь, – сказала она, едва переводя дыхание, и прошла мимо Леонеля.
– Вы на редкость ловкая женщина, – заметил впечатленный Менг Чу.
– Я родилась спартанкой, – ответила она дружелюбно.
– А в Спарте женщин, а не мужчин учат быть храбрыми?
Имэна резко обернулась:
– Да, чужестранец, женщины Спарты тренируются почти столько же, сколько и мужчины. Даже намного больше, чем в любом другом греческом городе.
– Кажется, лучше, чем мужчины, – согласился Менг Чу, поклонясь ей.
Но Имэна не обманулась его комплиментом.
– Чужестранец, если ты намекаешь на то, что мой муж недостойный человек, ты можешь вернуться туда, откуда пришел. Я знаю Энея лучше, чем кто-либо другой, я знаю его достоинства и горжусь им.
– Она знает о твоем генерале? – прошептал Леонель на ухо Энею, который напрягся и недовольно посмотрел.
Слишком поздно. Имэна их услышала.
– Конечно, я знаю, – ответила она. – Вышестоящие пришли ко мне домой, чтобы разыскать его.
Казалось, Эней лишился всех сил.
– Я… я действительно не хотел нарушать строй, – заикался он, – но перед самым столкновением…
