Два спартанца шли вперед, словно дьявол был у них на хвосте. Брисеида отставала от них. Она и так с трудом держалась на ногах в середине дня, а ночь и усталость делали свое дело. А еще этот маскарад заставил ее понервничать; Брисеиду пугал малейший подозрительный шум, ее преследовал образ греческой богини. Хотя она знала, что Лиз виновата в этом страхе, она не могла избавиться от него.
– Если бы Афродита все слышала, разве она уже не отреагировала бы? – спросил Энндал, единственный, кто все еще не отставал от двух разъяренных греков.
Оанко слишком сильно мучился от последствий предыдущей ночи, чтобы выдержать это испытание.
– Перестаньте произносить ее имя, черт побери! – прошипел Эней сквозь зубы.
Наконец перед ними раскинулась темная и безмолвная Спарта. Два спартанца остановились, давая возможность остальным догнать их.
– Если она действительно разозлится, неужели вы думаете, что городские стены помешают ей отомстить? – спросил Леонель, переводя дыхание.
Эней не счел нужным отвечать. Брисеида прищурилась, чтобы лучше разглядеть детали города в слабом лунном свете. На расстоянии Спарта выглядела на удивление скромной. Здесь не было ни крепостных стен, ни огромного дворца с колоннами, какими Брисеида представляла себе Афины. Лишь несколько храмов выделялись из череды крыш, построенных на склонах небольших холмов вокруг. В целом Спарта выглядела как очень большая деревня и не была такой внушительной, как ее элитные солдаты.
Двое молодых людей уже снова бежали.
Леонель воздел руки к небу.
– Куда ты планируешь пойти, когда попадешь внутрь? – сказал Энндал, пока они не продвинулись слишком далеко.
– Нам нужно сделать подношение, чтобы загладить свою вину, – бросил Эней через плечо.
Входы в Спарту охранялись, но Эней и Касен хорошо знали свой город, а также окрестности. Они легко проскользнули мимо охранников, пройдя между небольшими домами и садами, огражденными высокими побеленными стенами. На мощеных улицах стоял сильный запах, своеобразная смесь изысканных запахов и мусора. Эней привел их к подножию стены, над которой большое дерево свесило одну из своих ветвей.
– Куда мы идем? – пробормотал Энндал, прыгая, чтобы ухватиться за ветку и взобраться на стену.
– К Имэне, моей жене, – ответил он, приглашая их следовать за ним. – Она сможет найти что-нибудь для нашего подношения.
– Если здесь живет твоя жена, почему мы не можем войти через парадную дверь? – удивился Менг Чу.
Эней на мгновение замешкался, а затем повернулся к Касену, который встал рядом с ним на вершине стены:
– Объясни им.
И он перепрыгнул на другую сторону.
– Это обычай нашей страны, – сказал Касен, помогая присоединиться к нему на дереве. – У нас не принято, чтобы до тридцати лет ты бывал в доме своей жены. Но все нарушают правило, просто нужно… не светиться.
– Боже, какие вы, греки, сложные, – пробормотала Лиз, которая не открывала рта с момента случившегося.
В доме зажегся свет, и появилась жена Энея, держа в руке свечу. Она поставила ее на край низкой садовой стены и бросилась в его объятия. Девушка была прекрасна, одетая в красивую белую одежду, ее длинные каштановые локоны ниспадали на обнаженные плечи, а улыбка была ангельской. Она поцеловала его, не давая и слова сказать.
– Черт, она хороша. Эней совсем не стесняется, – поэтично прокомментировал Леонель негромко.
– Что случилось с твоим глазом? – беспокоилась Имэна между поцелуями. – И твой нос, он весь распух!
– Все в порядке. Имэна, послушай, нужно, чтобы я…
– Ты понимаешь, что не приходил ко мне целую вечность? Думаешь, мне нравится напрасно ждать каждую ночь?
– Я знаю, извини, но у меня был…
– Позже, позже, – отрезала она, ведя его в сторону дома.
– Твоя семья…
– Они спят. Пойдем, все расскажешь позже.
– Нет, я…
– Я сказала позже! – засмеялась она, покрывая его поцелуями.
– Имэна! Хватит! Я не один!
Жена выбралась из его объятий:
– Что значит ты не один?
Ветка затрещала, и Касен прыгнул прямо позади Энея.
– Добрый вечер, Имэна.
– Что он здесь делает? – спросила она, не глядя на Касена.
– Хм… И не только он…
Имэна побледнела.
– То есть не только он?
Эней пригласил всех спуститься. Они сползли как можно тише. Имэна не могла поверить. Она не могла найти слов, чтобы ответить на их приветствия. Девушка просто повернулась к Энею, ожидая объяснений. Он глупо улыбнулся ей, а затем снова стал серьезным:
– Нам нужно подношение. И одежда тоже. И немедленно.
– Очевидно, они не рабыни, но твой муж не смог найти ничего другого, чтобы они переоделись, – прокомментировал Касен.
– Почему у них не было одежды там, где вы их нашли? – спросила она, глядя своими большими черными глазами на странные лица Менг Чу и Оанко.
– Послушай, – сказал Эней, – чтобы все рассказать тебе, мне потребовались бы часы. Пока что мне нужно, чтобы ты мне доверяла.
Имэна недоверчиво уставилась на него.
– Кому так необходимо это подношение?
– Для… оракула. В храме Афродиты.
Касен кашлянул, и Имэна удивленно посмотрела на него.
