Тут же он отдал воинское приветствие, а затем плюхнулся на землю, глядя прямо на Брисеиду, в руках у него была воображаемая винтовка. Парень полз на локтях от одного конца круга к другому, целясь в нее. Сила его зеленого, сосредоточенного, готового к убийству взгляда вызвала мурашки по ее позвоночнику. Но взрыв отбросил Леонеля в сторону, прежде чем он успел выстрелить, и тот оказался лежащим на спине с открытыми глазами. Леонель быстро встал, принял позу старика и нагнулся над тем местом, где лежал несколько секунд назад. Он взял в руки голову воображаемого солдата и дал пощечину, после чего указал пальцем на горизонт и тихо крикнул. Вернувшись на место солдата, он с трудом поднялся на ноги и, приложив руку ко лбу и прищурив глаза, посмотрел на горизонт, куда указывал старик. Потом Леонель шагал на месте, сначала решительно, потом все больше и больше уставая, пока не опустил руки ниже колен, с высунутым языком и полностью изможденный. Вдруг он положил обе руки на грудь и, имитируя сердцебиение обеими ладонями, принял блаженный вид, а затем затанцевал от радости, подняв руки вверх. Наконец, парень опустился на землю и, стерев с лица свою фальшивую улыбку, серьезно на всех посмотрел.
– Перестань заниматься ерундой, Леонель, – зашипел Менг Чу.
– Все так и должно было произойти, друзья мои, старик обещал нам. Если вы считаете, что это ерунда, ваше право.
– Есть другой способ играть в эту игру, – сказал Эней. Он энергично вскочил на ноги:
– Чем я занимаюсь?
Пока Менг Чу в ужасе смотрел на происходящее, Эней зашатался, хлопнул в ладоши, внезапно бросился на землю, следя за движением пальцев, как будто они не слушались его.
– Ты измеряешь уровень гемоглобина! – воскликнула Лиз, сразу включившись в игру. – Я люблю игры-пантомимы! Так?
– Гм… Нет.
– Ты поймал фарфоровую чашку в полете, – вздохнул Леонель. – Или ловишь мыльные пузыри. Либо одно, либо другое.
– Ты руководишь оркестром, – уверенно предложила Лиз.
– Нет, да брось ты, – поправил ее Леонель, – это же очевидно, он сражается с руками Франкенштейна.
– Нет! Ты исполняешь танец солнца!
– Откуда ты все это берешь, Лиз? – икнул Оанко.
– Что? Я хотя бы стараюсь! Ты сражаешься со своим котом?
– Ты охотишься на комара? – сказала Брисеида.
– Все просто: ты имитируешь борьбу кошки с комаром, – ответил Леонель.
– Вы сильно ошибаетесь…
– Ты ловишь рыбу в реке, – наконец предложил Оанко.
Эней опустился на песок:
– Я думал, вы никогда не отгадаете, честное слово! Все было просто.
– До чего же забавная идея, – прокомментировала Лиз, – ловить рыбу, в самом деле! Для чего? Ладно, моя очередь!
Лиз выполнила серию движений – вдохнула и выдохнула, подняла левое колено, опустила голову и двигала тазом вперед-назад, – которые оставили всех ошеломленными. Через несколько минут, видя их недоумение, она сменила тактику и, не сбавляя шага, объявила, что собирается изобразить историю. Беззвучно выкрикивая приказы, она скакала вокруг костра, натягивала лук, размахивала мечом, падала с лошади и сражалась, как сумасшедшая, с воображаемым врагом. Брисеида не знала, какую именно историю Лиз показывала, но ее поведение по крайней мере рассмешило трех старших в группе: Оанко улыбнулся, Энндал прикусил губу, чтобы не хихикать, а Менг Чу рассмеялся от души:
– Это самая жалкая реконструкция битвы, которую я когда-либо видел! Нельзя сражаться таким образом!
– Я брала уроки фехтования! – защищалась Лиз, снимая воображаемый шлем и бросая его мужчине в лицо.
– Тогда тебе придется взять еще парочку уроков.
– Ну же, – сказала Лиз, переводя дыхание, – вам больше не нужно притворяться, вы же видите, что в этой пустыне никого нет. Меня не заденет, если вы произнесете мое имя вслух… Может быть, я не очень хорошо изображаю, – добавила она в ответ на их изумленное молчание, – но это не так уж сложно! Я не снимала пятьдесят фильмов о плаще и шпаге.
Пламя костра потрескивало в тишине ночи и отражалось в их растерянных глазах.
– О чем ты говоришь, Лиз? – наконец сказал Энндал.
– Ну,
– Боже мой, я никогда в жизни не встречал такой женщины! – воскликнул ошарашенный Оанко.
На что Лиз ответила красивым поклоном:
– Спасибо, слова дошли до моего сердца.
Не зная, что ответить, Оанко оглядел остальных, которые были в таком же замешательстве. Наконец он сказал:
– Может, поедим, да? Разве вы не голодны?
– Она странная, – позже шепнул Эней Энндалу, сидящему рядом с Брисеидой, когда Лиз показывала Оанко у костра, как сделать воображаемую подушку на ночь.
